Жюльен попятился, напрягая слух.

— Я буквально разбита. Ты не против, если мы перенесем ужин на завтра? У меня жутко болит голова. Я выпью триптан и лягу спать.

— Что случилось?

— Просто устала и хочу спать.

— Как прошел обед?

— Хорошо. Мы еще поговорим об этом более подробно, но сейчас я не в состоянии думать.

— Ты не будешь ужинать?

— Нет. Я действительно чувствую себя неважно.

— Могу я что-то сделать для тебя?

— Нет, не волнуйся. Я выпью лекарство и лягу спать.

Наступила тишина, потом Жюльен услышал, как муж Сириль спросил:

— Ты уверена, что все в порядке? Между нами ничего не изменилось? После того вечера? Мне очень жаль, Сириль. Я слишком много выпил. Я действительно вымотался, а этот Тардьо все больше достает меня. Если бы ты знала, о чем еще пишет пресса…

— Давай поговорим об этом позже. Сейчас я хочу спать и больше ничего.

Жюльен услышал звук поцелуя, затем несколько секунд царила тишина. Вскоре в комнате послышался звук включенного телевизора и голос футбольного комментатора.

Молодой человек долго сидел, размышляя.

21

11 октября

Сириль Блейк проснулась в шесть утра: она была далека от того, чтобы быть бодрой, несмотря на то что спала больше десяти часов. У нее все еще болела голова, в глазах ощущалась резь. Процедура, проведенная накануне, действительно вымотала ее.

Для начала она включила свой мобильный телефон. Нино дважды пытался дозвониться ей, но сообщения не оставил. Они не общались десять лет, а теперь не могут прожить друг без друга и двадцати четырех часов. Иногда жизнь преподносит неожиданные сюрпризы… Она позвонит ему позже.

Сириль прошла в душ. День обещал быть тяжелым. Последнее, что сделала Сириль накануне, перед тем как уехать из клиники, — это позвонила человеку, которого не знала лично, но имя его было известно далеко за пределами Франции. Они договорились вместе позавтракать этим утром.

Собравшись, Сириль выпила стакан апельсинового сока и приняла две таблетки аспирина. В семь утра она уже вышла из квартиры. Центр города был не особенно загружен, поэтому она выехала на набережную Сены, проехала до Винсенна, а после выехала за город и включила радио, чтобы послушать новости. На «ФрансИнфо» она попала на окончание фразы, от которой ее бросило в дрожь: «…обнаружили изуродованных животных».

Сириль резко затормозила и, сжав зубы, выругалась. Черт побери! Может, ей это приснилось? Неужели произошло именно то, чего она опасалась? Она добавила звук, но диктор уже перешел к следующей порции новостей. Ей оставалось лишь переключиться на другую станцию в надежде попасть на новости. Безрезультатно. Может, ей послышалось? Или история ее пациента просочилась наружу и вскоре ей предстоит отвечать на множество вопросов? Она должна была бы рассказать обо всем Бенуа. До того как он узнает это каким-то другим образом. Но в таком случае ей пришлось бы рассказать ему о Бангкоке, о своем побеге и о любовнике… Это было выше ее сил.

Она оказалась на Шампини-сюр-Марн. В голове вертелась одна-единственная мысль:

«Слава богу, что я забрала письмо, адресованное мне. Если бы оно попало в руки копов, я была бы уже в отделении».

Может, стоит обратиться в полицию? Нет, это уж точно! Она не может этого сделать. Сначала нужно понять, что связывает ее с Жюльеном Дома.

Пятнадцать минут спустя Сириль повернула на Шампини и поняла, что окончательно заблудилась. В конце концов она остановилась на обочине и принялась рыться в бардачке в поисках GPS — подарка мужа, которым она еще ни разу не пользовалась. Она включила прибор, потратив немало времени на то, чтобы понять, как он работает, и наконец нашла графу, куда следовало ввести нужный адрес. Механический голос сообщил, что ей нужно вернуться назад и поехать по направлению к Кретей. Сириль злилась, но ей не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться.

Она потеряла еще десять минут на острове Святой Катерины, на берегу Марн, и прибыла по указанному адресу к восьми часам, немного опоздав. Нужный ей дом был квадратным, величественным и богатым. Она припарковалась, вышла из машины, позвонила в дверь, открывшуюся автоматически, и оказалась перед домом со свайным фундаментом в окружении сада, выходящего к рукаву реки Марн. Дверь дома была открыта, и она зашла в залитый солнцем холл. На второй этаж вела огромная спиральная лестница, оформленная в тропическом стиле, с использованием больших розовых бугенвиллей. Потрясенная Сириль поднялась по ступенькам.