Читаем Покушение полностью

Покушение

Она предполагала, что он будет удивлен ее визитом, но чтобы раздражен…

Она собралась с духом и сказала:

— Я Сириль Блейк. Я училась в интернатуре Сент-Фелисите десять лет назад. Можно мне войти? Это важно.

— Я знаю, кто ты. Что тебе нужно?

Снова обращение на «ты» и ни малейшего признака того, что он пригласит ее войти. Сириль дрогнула и постаралась говорить более уверенно:

— Я займу максимум пять минут вашего времени.

Она сделала шаг вперед, практически заталкивая его в квартиру. В конце концов Нино отступил в сторону и, по-прежнему хмурясь, позволил ей войти.

Сириль прошла в гостиную. Если бы она была менее расстроена, то обратила бы внимание на дорогую коллекцию ваз, красивые японские лампы в рисовой бумаге и мебель в стиле арт-деко. Она села на черный диван с красными подушками, невольно отметив про себя орхидеи на окне и японские иероглифы на стенах.

— Роскошно…

Старший медбрат сел напротив нее на такой же диван и, нервничая, схватил со стеклянно-хромового столика пачку сигарет. Он закурил, не предлагая ей сделать то же самое. Подогнув одну ногу под себя, он выпустил несколько колечек дыма. Сириль сидела прямо, скрестив ноги и положив руки на колени.

— Как вы, наверное, знаете, я вот уже пять лет возглавляю Центр «Дюлак». На прошлой неделе ко мне обратился пациент с жалобой на постоянные кошмары.

Она снова откашлялась: в горле у нее пересохло, как будто она не пила вот уже несколько дней. Из-за гнетущего молчания Нино Паки она с трудом подбирала слова.

— Мне кажется… точнее, я уверена, что у этого молодого человека серьезные проблемы. У него случаются садистские приступы, в результате которых он… калечит животных.

Сириль все же произнесла это. Она взглянула на Нино в надежде увидеть его реакцию.

«Никакой реакции».

Его лицо, на котором раньше читалось изумление, теперь не выражало ровным счетом ничего. Он затянулся и выпустил дым через нос.

— Этого пациента зовут Жюльен Дома, — продолжала Сириль. — Он наблюдался в Сент-Фелисите в октябре двухтысячного года. Профессор Маньен, которого вы знаете ничуть не хуже, чем я, отказывается передать мне это дело. По его словам, все дела были переданы в архив. Вы же понимаете, что моим долгом является собрать как можно больше информации касательного человека, который, возможно, находится в опасности или потенциально опасен.

Сириль замолчала, осознав всю нелепость ситуации. Что она здесь делает? Умоляет старшего медбрата передать ей дело, которое утром отказался передать начальник отделения? Неужели она думает, что это сработает?

Она поняла, что является начальником лишь своей небольшой команды. Что, как только она выходит за территорию своего Центра, ее власть заканчивается. Она ругала себя за то, что предприняла эту абсурдную попытку. Ей было стыдно. Нино не произнес ни слова, и ее неловкость все росла. Он молча докурил сигарету, бросил окурок в пепельницу из кованого железа, оперся локтями на колени и четко произнес:

— Хватит уже издеваться надо мной, sporca bugiarda!

Сердце Сириль бешено забилось. Не нужно было знать итальянский язык, чтобы понять, что слова Нино далеки от комплимента. Она несколько раз растерянно моргнула.

— Я не понимаю…

Взгляд его был мрачным и непонятным.

— Ты вваливаешься ко мне после десяти лет молчания и просишь передать тебе дело…

— Я знаю, что это не очень удачно, — попыталась обороняться Сириль, — но это мой последний шанс. Жюльен Дома, вероятно, опасен. У меня на руках должны быть все данные, чтобы я могла найти его и вылечить. Или же отправить в больницу.

Нино потер глаза, потом тряхнул головой.

— Porco Dio, это что, скрытая камера? — Он внимательно посмотрел на Сириль. — В какую игру ты играешь?

Сириль почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Она ничего не понимала.

— Но я не играю, я…

Нино резко встал и воскликнул:

— Вон!

— Простите?

— Вон, тебе говорят! Ты больше ни на секунду не останешься в моем доме.

Он бросился к входной двери, и Сириль против воли последовала за ним. Вдруг дверь открылась, и вошел высокий антилец с пакетами в руках. Сириль едва поздоровалась с ним и оказалась на лестничной клетке. Не оборачиваясь, она принялась спускаться по лестнице. Ей хотелось убежать и забиться в норку, как мышке.

За ее спиной Нино и его друг обменялись ошеломленными взглядами. Оба смотрели на Сириль, спускавшуюся по ступенькам.

Нино перегнулся через перила.

— Сириль! — закричал он.

Сириль подняла на него глаза.

— Поднимайся!

— Что?

— Поднимайся, тебе говорят!

Она остановилась, держась рукой за перила.

— Я… Я ничего не понимаю…

Нино спустился на несколько ступенек и взял ее за руку.

— Поднимайся и заходи.

— Но вы…