Читаем Покушение полностью

Они повернули налево, на бульвар Распай, затем направо, на улицу Ренн. Движение было небольшим. Лишь когда они доехали до бульвара Вожирар, Сириль решилась заговорить.

— Сегодня утром со мной произошел странный случай… — начала она, а потом в нескольких словах рассказала о встрече с пациентом, которого начисто забыла.

Бенуа чуть не наскочил на бордюр, послышался визг тормозов. Он громко выругался.

— Ты полагаешь, что врачи помнят всех своих пациентов?

— То же самое мне сказала Мюриэль. Но все равно это как-то странно…

— Томография что-нибудь обнаружила?

— Нет.

— Тогда, могу тебя заверить, волноваться не о чем.

Они ехали по бульвару Пастор, затем по улице Фальгьер. Сириль поглядывала на мужа, Бенуа хмурился. Несколько минут спустя машина остановилась возле здания на улице Дюлак.

— Послушай, забудь эту историю, я тебя прошу, — сказал Бенуа. Он немного подумал и добавил: — И если тебе будет сложно с этим пациентом, откажись от него. Это есть в контракте, помнишь? Ты занимаешься только легкими психическими патологиями. Все остальное — дело больниц.

Сириль кивнула. Если ее муж, беспокойный от природы, не волновался, значит, переживать действительно не от чего. Она облегченно вздохнула.

— Жаль, что нам не удалось поговорить об этом раньше. Я бы не переживала целый день.

Бенуа погладил ее по щеке.

— Не бери в голову.

— Не могу, — ответила Сириль.

— Почему?

— Однажды кто-то сказал… по-моему, это был некий великий профессор… что нет ничего более важного для выполнения поставленной задачи, чем усердие.

Бенуа с восхищением взглянул на нее. На его пиджаке блеснула ленточка ордена Почетного легиона.

— А сегодня этот же профессор говорит, что ему недостаточно видеть свою жену раз в два дня.

— Раз в пять дней!

— И что он хотел бы воспользоваться тем немногим временем, что у него осталось.

Он наклонился и принялся гладить ее ноги, приподнимая край черного платья. Сириль представила себе Тьерри Пани, одного из врачей Центра, который вот уже полчаса ждет ее в лаборатории сна. Она не любила опаздывать.

— Бенуа, я должна идти. Мне очень жаль, но сегодня ничего не выйдет. Давай отложим на завтра, хорошо?

Руки профессора стали более настойчивыми.

— Давай вернемся. К черту твою лабораторию!

— Бенуа, пожалуйста, я глава этой лаборатории, я должна все проверить.

— Только один раз! У меня сегодня день рождения!

— Да, я знаю, дорогой, мне очень жаль. Через два года, когда у меня появится возможность нанять еще двух врачей, я не буду дежурить, обещаю.

Бенуа вздохнул и поцеловал ее в шею. Сириль застонала от удовольствия и прошептала:

— Я тебя умоляю, не усложняй мой уход…

Они долго целовались, потом Сириль все же вышла из машины. В этот момент ее муж как будто что-то вспомнил, порылся в карманах и достал флешку.

— Ты сегодня сделаешь это для меня? — умоляюще спросил он.

— Возможно, между тремя и четырьмя часами утра у меня появится небольшое окно для тебя, — ответила она, подмигнув.

Она взяла флешку и послала ему воздушный поцелуй.

* * *

Тьерри Пани храпел в кресле в зале наблюдения за лабораторией сна. Последняя, пусть даже небольшая, была необходима для деятельности Центра. За бессонницами и постоянными кошмарами скрывались различные депрессии. И наоборот, состояние депрессии могло быть простым симптомом остановки дыхания во время сна. И лишь подобное исследование могло все установить.

Два монитора показывали спящих пациентов, а компьютер фиксировал их жизненные параметры. Электроды, подсоединенные к коже, фиксировали церебральные волны, образующие ЭЭГ, электроэнцефалограмму. Датчики движения вокруг глаз и под подбородком измеряли тонус мышц. В зале стояла тишина, нарушаемая только регулярными сигналами приборов. Вечернее платье Сириль скрылось под белым халатом. Она зашла в приемную, сделала два кофе. Потом тронула Тьерри за руку, отчего тот подскочил, и протянула ему чашку. Врач сел, еще не совсем проснувшись.

— Простите, я задремал.

— Это по моей вине. Я опоздала.

Пани осмотрелся, переводя взгляд с одного монитора на другой.

— Первая пациентка уснула сразу же, внутренние органы двигались около тридцати минут. Это случай «без отдыха».

— Отлично.

— Второй… Вот, посмотрите сами.

Пани указал на монитор под номером два. Сириль подошла к нему и увидела Жюльена Дома. Молодой человек лежал на спине, вытянув руки вдоль тела и откинув простыню.

Он спал, ЭЭГ не оставляла никаких сомнений в этом.

Но глаза его были широко открыты.

Сириль поставила чашку рядом с монитором и достала из кармана блокнот и ручку. Целый день она не могла выбросить этого человека из головы. Увидев его здесь, спящим… Это напоминало навязчивый сон, от которого она не могла избавиться. Она наблюдала за церебральными волнами, медленными и прерывистыми.

— Он глубоко спит, — сказала она, больше самой себе, нежели коллеге, уже снявшему халат.

Это была фаза ночных кошмаров и лунатизма. Она записала время: 1.30.

— И он пребывает в этой фазе вот уже десять минут, — продолжала она. — Скоро он войдет в фазу парадоксального сна. Давай же, Жюльен. Я жду.

— Надеюсь, его посетят сны.