Читаем Покушение полностью

– Пит! Кончай лакать! – закричал «балетмейстер», вновь выстроивший кордебалет. – Садись за инструмент, давай сначала.

Пианист подчеркнуто твердо прошел к сцене, сел, начал играть, забыв про западающие клавиши и сдвинутые молоточки, запах пота и дешевой пудры. Перед глазами у него стояло название банка и сумма, вписанная в чек человеком в светлом костюме. Скоро старина Пит пошлет к дьяволу ночной бар «Изабелла», надо только набраться терпения и дождаться обещанного телефонного звонка...

После репетиции и бесплатного обеда он сел в свою колымагу с помятыми крыльями. Следом за ним тихо тронулась притаившаяся в переулке машина группы наружного наблюдения армейской контрразведки, но пребывавший в радужном настроении Пит ее не заметил...

Когда заскрежетал ключ в замке двери карцера, шептавшиеся заключенные отпрянули друг от друга и быстро разбрелись по углам. На пороге появились надзиратель и солдаты охраны.

– Выходи по одному! – приказал надзиратель.

Заключенные повиновались. После слепящего, проникающего даже сквозь сомкнутые веки света карцера, в галерее тюрьмы показалось темно и перед глазами поплыли радужные круги, а у Латура даже потекли слезы. Надзиратель снял с заключенных наручники, буркнув, что господин начальник тюрьмы проявляет мягкосердечие.

Заключенных привели в канцелярию, где за столами сидели два офицера. Старший по званию встал и, поднеся поближе к глазам бумагу, прочел, что участвовавших в драке и беспорядках по решению начальства переводят до суда, должного определить им наказание, в тюрьму с усиленным режимом.

– Я требую объяснений, – заявил Менза. – Меня еще не осудили в отличие от этих, – он мотнул головой в сторону Тонка, Ривса и Латура. – Вам должно быть известно, что я подследственный...

– Хватит! – хлопнул ладонью по столу офицер. – Молчать! Попробуй теперь тюрьмы с усиленным режимом, свинья!

– Вы обязаны поставить в известность моего адвоката, – не сдавался Менза. – Иначе я буду вынужден обратиться с жалобой в министерство юстиции и к прокурору. Вы нарушаете закон, господин офицер!

– Ладно, – неожиданно согласился тюремщик, – мы позвоним.

– Сейчас позвоните, – не успокаивался Менза, – при мне. Или позвольте мне самому переговорить с господином Барелли. Это было бы лучше всего. Естественно, если я получу возможность все сказать своему адвокату, ни о каких жалобах не может быть и речи.

Тюремщик ненадолго задумался, потом взял со стола дело Мензы и, открыв его, отыскал листок с телефоном адвоката. Хозяин казино как завороженный следил за движением пальцев офицера, нажимающих на кнопки телефонного аппарата. А вдруг адвоката не окажется в конторе? Мало ли что он может делать – пошел обедать, поехал к любовнице, покупает новую машину или договаривается о ремонте старой. Впрочем, Барелли всегда предпочитал ремонтировать машину в мастерской китайца, где ему предоставляли льготные условия как правовому духовнику хозяина.

– Господин адвокат? – офицер прижал трубку плечом и, освободив себе руки, завязал тесемки корочек дела Мензы. – Вашего подопечного переводят в другую тюрьму в связи с допущенными им нарушениями режима. Что? Да, сегодня, прямо сейчас. Хорошо... Говорите, – он протянул трубку Мензе, который схватил ее, как утопающий хватается за спасательный круг. – Даю вам не более трех минут.

– Барелли? – переспросил на всякий случай Менза и, узнав голос адвоката, зачастил. – Я ни в чем не виноват, примите меры к защите моих прав. Свяжитесь с министерством юстиции, с моим управляющим...

– Запрещено! – офицер нажал на клавишу, прерывая разговор.

– А наши вещи? – подал голос Латур.

– Их доставят, – небрежно бросил офицер. – Еще есть вопросы?

– Мы требуем оказания медицинской помощи, – заявил Ривс.

– Получите перед выездом, – кивнул офицер.

– Нас продержали в наручниках больше положенного времени. Я протестую! – выступил вперед Тонк.

– Ваше право, – равнодушно пожал плечами офицер. – Повезут вас все равно в наручниках, таков приказ.

– Черт знает что! – взорвался Менза. – Мы не животные!

Офицер тюремной охраны повернулся к нему спиной. В коридоре уже топтался дежурный наряд, выделенный для сопровождения заключенных. Пришел доктор, брезгливо скривив рот, промыл остропахнущей дезинфицирующей жидкостью ранки и ссадины, залепил их пластырем и, закрыв чемоданчик, ушел, так и не произнеся ни слова.

– Марш во двор! – приказал офицер, передавая надзирателю пакет с сопроводительными бумагами.

Зазвонил телефон. Офицер снял трубку.

– А, это опять вы, господин адвокат? Нет, нас не разъединили, это я не дал говорить вашему подзащитному. Он слишком много толкует о правах, забывая про обязанности... – офицер скорчил гримасу, давая понять сослуживцу, как ему надоел адвокатишка. – Нет, господин Барелли, ваш подзащитный участвовал в беспорядках и потому его вместе с тремя заключенными распорядились перевести в тюрьму с усиленным режимом. Еще до вечерней молитвы он будет там, а завтра, если начальство сочтет нужным и возможным вас принять, можете обратиться с просьбой о свидании. Желаю здравствовать, господин адвокат...