Самолетов не хватало. Справедливо пишет знаток истребительной авиации Второй мировой войны К. Ю. Косминков: «Характер поставок самолетов союзниками отличался определенным своеобразием: их минимум приходился на период, когда СССР крайне нуждался в них, а максимум, когда он мог обойтись и без иностранной помощи». Американская промышленность еще не набрала полных оборотов. То, что производилось, направлялось в первую очередь в ВВС США и Великобритании.

Летчикам 16-го полка пришлось самим перегонять «кобры» из Тегерана. Дважды Александр Иванович побывал в персидской столице.

Побывал Покрышкин и в Тбилиси, где получил приказ провести перед командованием ВВС фронта и Черноморского флота, а также заводским руководством показательный учебный бой с новой модификацией ЛаГГ-3. Применив отработанные на фронте приемы, Покрышкин не оставил летчику-испытателю ЛаГГа никаких шансов. После посадки подошел к Александру Ивановичу только понурый заводской инженер, которому Покрышкин сказал: «Ну что, инженер, пригорюнился? И на хорошем самолете надо уметь вести бой». Задуман этот показ был явно неудачно. Фронтовик и испытатель, конечно, имели разный опыт. Но поговорить с гвардии капитаном высокое начальство не сочло необходимым.

…Все! Покрышкин чувствовал, что достиг пика боевой формы. Горькую накипь с души сняла вспыхнувшая в Манасе счастливая любовь. За перемещениями БАО и 16-го полка полевая почта не поспевала, переписка с Марией прервалась. Но сердце знало, что это чувство навсегда.

2 апреля 1943 года полк в составе 32 экипажей вылетел на Северо-Кавказский фронт в Краснодар в распоряжение командующего 4-й воздушной армии. Боевым порядком «этажерка» Покрышкин вел свою эскадрилью к Черному морю. Справа оставался Главный Кавказский хребет. Цепь окутанных древнейшими преданиями и легендами вершин. Отражения солнца на гранях камня, снега и льда. Один из летчиков, наблюдавших в полете Эльбрус и Казбек, назвал это зрелище «эстетическим пиром»…

Для Покрышкина то был и полет к подвигу, полет к мировой славе.

X. Кубанская битва

«Утверждают, что жизнь человека идет кругами, по спирали вверх. Я вынужден поверить в это…» — пишет Покрышкин, вспоминая возвращение на фронт в апреле 1943-го. Снова Краснодар, станица Крымская, над которыми летит он уже не наблюдателем на Р-5, а командиром эскадрильи новейших истребителей. Переживания и беды тридцатых годов остались далеко позади, за перевалами военных лет. Сейчас в памяти оживали светлые картины — мечтания о полетах, много солнца, велосипедные гонки к морю, парение на планере над станичными садами…

Разжатая спираль наступления возносила Покрышкина над небывало широким в том году, похожим на море разливом Кубани, над разрушенной и обгоревшей казачьей землей. Краснодар был освобожден 12 февраля. С аэродрома Александр Иванович поехал со своими летчиками в город, побывал у разбитого дома — «стоквартирки», где жил, у взорванного немцами здания аэроклуба. Черные пустыри и стены, обгоревшие стволы деревьев, дымки землянок… На захваченной врагом территории повсеместно осуществлялся приказ Гитлера № 4 «О порядке отхода и оставления местностей» — разрушать все объекты, здания, мосты, представляющие ценность для противника. Все мужчины от 15 до 65 лет подлежали вывозу на запад. Советские газеты той поры заполнены страшными фотодокументами — руины, рвы, трупы…

Пресса доставлялась в войска наряду с боеприпасами и продовольствием. Так, «Красная Звезда» 9 апреля 1943 года, в день, когда Покрышкин прибыл в Краснодар, сообщала о красноармейском митинге у стен освобожденной Вязьмы. На этом митинге колхозник Ф. Т. Трофимов рассказывал о том, как немцы повесили его жену, угнали сыновей-подростков. Плакал. В выступлениях красноармейцев звучали слова: «сердце содрогается от гнева», «мы — армия мстителей», «гвардейцы клянутся отомстить немецким извергам за разрушенные города, за муки советских людей».

…Сейчас, в другом уже веке, легко судить о стратегической обстановке на советско-германском фронте в первые месяцы 1943 года, давать оценки полководцам. Тогда же все было далеко не очевидно. Был водоворот страстей и ошибок в условиях, как говорят военные, неполной информации, в грязи и бездорожье, в муках солдат, ночевавших неделя за неделей под дождем и снегом, и генералов, чьи доклады о реальных условиях и оправдания не принимались в высоких штабах.