— Да, молодцы, — согласился Михаил, сворачивая на Ленинский проспект, где находилось здание университета. На подходе к главной проходной парень скинул одну единственную смску с мобильного телефона.

— А чего не заходим? — “стормозил” Еремей.

— Так нас туда и пустили, — спокойно ответил Миха. — Вспомни про нефть и газ, а потом рассуди, кто там учится.

— Так, а мы тогда чего? — не понял Еремей.

Ждать пришлось минут 15, столько требовалось для окончания идущей пары. Вскоре молодежь повалила из дверей, кто за сигаретами, кто в магазин. На патлатых, голубоглазых посетителей никто не обращал внимание.

— Привет! — наконец, из здания университета показалась толстенькая девушка с волосами, убранными в “пучок” на затылке. Путаясь в красное пальто, которое она не потрудилась застегнуть, Катя направилась прямо к ожидавшим её молодым людям.

— Давно не виделись, — приобнял её Миха. — Говорят, у вас тут олимпиаду провели?

— Да какая олимпиада, о чем ты, — отмахнулась девушка. — Времени вообще нет, кафедра проектирования и эксплуатации газонефтепроводов — круче разгрома фашистов под Москвой. Кстати, о разгромах, правду про сегодняшний день говорят?

— А что говорят? — влез Славик, не потрудившись даже представиться.

— Про акцию протеста против освобождения подозреваемых в… ну, сам знаешь, — Катя огляделась вокруг, мимо проходило большое количество народа, но их никто не слушал.

— Чего занервничала-то? — усмехнулся Михаил.

— Да все эти фанатские штучки у нас не жалуют, — призналась девушка. — Проблем много, мол, мы же будущее страны, нам учиться надо, а не лезть в эти общественные движения. Меня отец даже в студенческий городок не отпустил жить из-за этого. Тем более что в универе и так есть все, что нужно: студенческий совет, спортивный комитет.

Получалось, что жизнь студентов РГУ Нефти и Газа укомплектована полностью, времени для неформальных идей у учащихся не имеется. Тогда откуда Катя слышала про акцию, уж не из студенческого ли городка, в котором ни один нормальный родитель своему ребенку проживать не позволит?

— Это не наши организовывают, — честно ответил Миха. — Фанаты какие-то. Так что твоя совесть может быть чиста.

— Жалко, я надеялась с вами пойти, — расстроилась Катя. — У меня изучение компьютерного практикума перенесли, думала как раз посмотреть, кто там соберется.

— Уж явно никто из ваших, — хихикнул Еремей, усмотрев в толпе снующих студентов девицу в синем пиджаке с бриллиантовой брошью.

— А как же папа? — спросил Михаил, беря Катю за локоть. — Он же потом с нас 3 шкуры сдерет, если с тобой что случиться.

— Папа работает, — коротко ответила девушка, закинула на плечо сумку и, запахнув пальто, пошла по Ленинскому проспекту в сторону центра.

21 декабря 2011-го года лозунг «Православие или смерть!», использовавшийся, в том числе, религиозно-политической организацией Союзом православных хоругвеносцев, в судебном слушанье был признан экстремистским, вследствие чего оказался в Федеральном списке экстремистских материалов Министерства юстиций России. Признание использования лозунга незаконным стало очередным результатом массового применения судами статьи 282 Уголовного кодекса Российской Федерации. В конце 2011-го года бытовало мнение, что применение указанной статьи может и будет использовано для преследования противящихся действующему режиму власти людей, что «по сути, в данной формулировке статья 282-я стала поводом спорить о вкусах и сажать за вкусовое несоответствие» (с) a_nikonov.

(с) В. Швебель

Москва, на час меньше до дня Х

Егор с силой потряс баллончик с краской, тварь китайского производства отказывалась нормально работать. Толи от холода, толи от неровного нажима, но распылителя надолго не хватило: он врезался в держащий его штырь и больше назад уже не поднялся. Парень раздосадовано сунул баллончик в карман, отойдя на несколько шагов назад.