Читаем Похвала подлости полностью

Далее следует почти призыв — в тезисе № 72 прямо заявлено: «И да будет благословенен тот, кто стремится смело выступить против лжи и речей проповедников индульгенций» [61, с. 13]. Мотивировка — неопровержимая: как сказано в тезисе № 84, «что это за новая святость Бога и папы, что они(курсив — Б. П., Е. П.) безбожникам и врагам разрешают за деньги спасти душу и, однако, не хотят ради великой нужды… богобоязненной и любимой Богом души, спасти ее задаром из любви?» [61, с. 14–15]. Как видим, призыв обрел адресность: Мартин Лютер апеллирует ко вполне определенным слоям общества.

Оскорбленные и униженные откликнулись на явно выраженный в «Тезисах» призыв: возглавляемые Томасом Мюнцером — почитателем и, как он считал, сторонником Мартина Лютера — крестьяне и городская беднота поддержали явно выраженный призыв к борьбе против противоправных и противоестественных деяний бессовестных торговцев индульгенциями, каковыми, по сути дела, являлись представители многочисленной и многомогущественной церковнослужительской рати.

Казалось бы, Мартину Лютеру оставалось только радоваться и гордиться тому, что его призыв услышан и поддержан. Однако… не тут то было.

Увидев, что дело приобретает настолько серьезный оборот, что может вызвать непредсказуемые, а главное — нежелательные (естественно, для него) последствия, Мартин Лютер с неистовой яростью обрушился и на Томаса Мюнцера, и на его (своих) последователей: «Крестьяне введены в искушение Томасом Мюнцером, этим истовым дьяволом, руководящим из Мюльхаузена. Он нарушил обязанность подчинения власти; они повинны в дерзко учиненном восстании… Поэтому всякий, кто может, должен их бить, душить, колоть, тайно и явно(курсив — Б. П., Е. П.), и помнить, что нет ничего ядовитее, вреднее и более дьявольского, чем… мятежник. Он — как бешенная собака: если ты не убьешь его, то он убьет тебя и вместе с тобой всю страну» [61, с. XXXVII].

Он же. О том же: «Если среди крестьян есть виновные, то бог сохранит и спасет их. А коль скоро он этого не делает, значит они виновны, виновны хотя бы в том, что не выдавали злодеев и были с ними заодно. Даже если крестьяне поступают так по глупости или из страха, их все равно надо наказывать» [119, с. 305]. Как? См. чуть выше.

И этот призыв Мартина Лютера был услышан: мятежники, вдохновленные и воодушевленные содержащимися в его«Тезисах» егоидеями, поверившие в искренность егослов и бескорыстность егозамыслов, по егоже призыву были убиты. Томаса Мюнцера обезглавили, остальных — повесили. Аминь.

Третий рейх. 12.11.1934 года 92% пришедших на избирательные участки избирателей Германии, вдохновленных и воодушевленных провозглашенными НСДАП идеями (возрождения национальной гордости, национального достоинства и национального самосознания, попранных и униженных позорными для каждого немца условиями Версальского мирного договора и последующей, не менее позорной оккупацией Рура французскими и бельгийскими войсками. — Б. П., Е. П.), отдали свои голоса в поддержку политики Гитлера [62, с. 275].

К концу 1940 года «немецкие тюрьмы и концентрационные лагеря были переполнены. Разве это является Народным сообществом, общиной людей, возглавляемых своим фюрером? Это и есть то самое народное счастье и национальное единство, о котором так много говорили лидеры НСДАП? Два миллиона немцев(курсив — Б. П., Е. П.) долгие месяцы и годы были узниками гестапо, не понаслышке были знакомы с «прелестями» Дахау, Бухенвальда или Ораниенбурга. У этих двух миллионов были родители, жены, дети. Другими словами, около десяти миллионов немцев пострадали от методов правления, применяемых Гитлером» [120, с. 254].

Первый рейх. В Римской империи «основным способом установления рабства был плен, захват чужеземца в войне, ибо чужеземец… вне права и правовой охраны» [87, с. 102]. Чужеземец рассматривался в принципе как враг, hostis, имущество которого могло быть в любой момент захвачено римским гражданином, а сам он обращен в рабство» [87, с. 92], «а с точки зрения цивильного права(курсив — Б. П., Е. П.) рабы считаются никем» [87, с. 91].

Согласно Римскому праву «раб не имел права владения собственностью, наследовать, завещать; он не мог вступить в законный брак; все его дети считались незаконнорожденными, а дети рабыни считались незаконнорожденными даже в том случае, если их отец был свободным.