Читаем Похвала подлости полностью

Первый рейх. «Мать свою он (Нерон. — Б. П., Е. П.) невзлюбил за то, что она строго судила его слова и поступки. Наконец, он решился ее погубить. Три раза он пытался ее отравить, пока не понял, что она заранее принимает противоядие (знала мама своего сыночка! — Б. П., Е. П.). Тогда он выдумал распадающийся корабль (что, несомненно, свидетельствует о находчивости и изобретательности римского императора. — Б. П., Е. П.), чтобы погубить ее крушением или обвалом каюты: притворно сменив гнев на милость, он самым нежным письмом пригласил ее в Байи, чтобы вместе отпраздновать Квинкватрии, задержал ее здесь на пиру, а триерархам отдал приказ повредить ее либурнскую галеру, будто бы при нечаянном столкновении, и когда она собралась отправиться в Бавлы, он дал ей вместо поврежденного свой искусно состроенный корабль, проводил ее ласково и на прощание даже поцеловал» [97, с. 161].

«На Агриппу (так звали мать Нерона. — Б. П., Е. П.) была обрушена свинцовая кровля каюты, но ее задержали высокие стенки ложа; раздвинуть же дно корабля не удалось: корабль только накренился, и Агриппа с сопровождавшей ее Ацерронией упали в воду. Ацеррония стала в ужасе кричать, и ее забили веслами. Агриппа молчала (несомненно, уже догадавшись, кому она обязана своим вечерним купанием. — Б. П., Е. П.) и ей удалось уплыть и с рыбачьей лодкой добраться до Бавл.

Убил ее тот же Аникет, который построил такой неудачный корабль» [97, с. 324].

«Остаток ночи он (Нерон. — Б. П., Е. П.) провел без сна, с великим трепетом ожидая исхода предприятия. А когда он узнал, что все вышло иначе, что она ускользнула вплавь (имея такого сыночка, чему хочешь научишься. — Б. П., Е. П.), и когда ее отпущенник Луций Агерм радостно принес Нерону весть, что она жива и невредима, тогда он, не в силах ничего придумать, велел незаметно подбросить Агерму кинжал, потом схватить его и связать как подосланного убийцу, а свою мать умертвить, как будто она, уличенная в преступлении (попытке убить своего сына — римского императора Нерона. — Б. П., Е. П.) сама наложила на себя руки» [97, с. 162].

Второй рейх. «Александр VI (папа римский. — Б. П., Е. П.) никогда ничего другого не делал, как только обманывал людей, никогда ни о чем другом не думал и всегда находил кого-нибудь, с кем можно было это проделать. Никогда не было человека, который убеждал бы с такой силой, утверждал бы что-нибудь с большими клятвами и меньше соблюдал их; одному ему всегда удавались любые обманы, потому что он хорошо знал мир с этой стороны» [63, с. 85].

Третий рейх. Отбывая срок заключения в ландсбергской тюрьме с первого апреля (история иногда любит пошутить) 1924 года, Адольф Гитлер написал свой первый (он же — последний) опус под названием «Mein Kampf» («Моя борьба»).

Судьба этого творения со скрупулезной точностью повторила судьбу своего творца: от полной безвестности и иронических насмешек, сопровождавших появление на людях и того, и другого, до бешенной популярности, откуда — к проклятью и забвенью.

Накануне Второй мировой войны и в ее начале в Третьем рейхе вступающим в брак вручался подарочный экземпляр «Mein Kampf» как заменитель Библии для каждого чистокровного и правоверного арийца.

О заразительности примеров подобного рода свидетельствует тот факт, что обожатель Гитлера — Салаши, присвоивший 20 ноября 1944 года себе звание «немецетвесто» — «вождя нации» вместе с объединением для себя должностей главы венгерского государства и главы венгерского правительства [107, с. 266–267], как и Гитлер, распорядился, чтобы каждая чета новобрачных, бракосочетающихся в Венгрии, получала экземпляр его, Салаши, автобиографии в качестве свадебного подарка и чтобы ни один офицер или правительственный чиновник не получал назначение на должность без сдачи экзамена на знание ее текста» [107, с. 268].

Смерть популярности автобиографии фюрера наступила чуть раньше смерти ее автора.

Однако, пролежавшая в склепе забвения, «Mein Kampf» представляет и сейчас вполне определенный интерес. Например, такой пассаж: «…чем чудовищнее солжешь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большей лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову. Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь, на слишком уж бессовестное извращение фактов. И даже когда им разъяснят, что дело идет о лжи чудовищных размеров, они все еще будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что все-таки здесь есть доля истины… Солги только посильней — что-нибудь от твоей лжи и останется» [21, с. 20].

Первый рейх. «Мужчины выбирали себе жен таким образом, чтобы получить богатое приданое или завязать выгодные родственные отношения.