Читаем Похороны куклы полностью

– Да, по-моему. Она лежала на полу, открытая, и страницы листало ветром – окно было открыто. Мне было не по себе, хотелось что-то почитать, что-то, что подскажет мне, что делать, даст совет.

– Я так делаю, – вздохнула я, и уныние окутало меня, как одеяло.

– Я много думаю о будущем, о том, чем хотел бы заняться, но не уверен, что получится. Думал стать археологом или фермером. Хотелось работать руками, касаться чего-то, что на самом деле есть, а теперь сам не знаю. Хочется изучать что-то, не из чего ни сделанное, – философию или физику. Так что я пошел об этом почитать, но отвлекся.

– Я раньше думала, что в книгах есть указания или подсказки, которым можно следовать. И про «Тесс из рода Д’Эрбервиллей» я тоже так думала, но не нашла, что она пыталась мне сказать. Она меня только запутала, так что, по-моему, я была насчет всего этого неправа. Глупо так думать.

Но Тесс была убийцей. Она насмерть заколола Алека ножом для писем в пансионе, где звенели часы и стекло. Меня пронзило этой мыслью, как молнией. Убийца, убийца.

– Может, это я ее убила.

Мой голос сорвался на всхлип.

– Кого?

– Маму. Может…

– Шшш. Не выдумывай, как ты могла ее убить? Не надо, подумай о чем-нибудь другом.

Я понемногу успокоилась.

– Тогда расскажи мне про книгу, которую ты нашел.

– Их там куча. Особенно по истории и фольклору. В одной говорилось о том, что в прежние времена арестовывали людей, которые пытались узнать тайны загробной жизни. Считалось, что они должны оставаться тайнами, как будто можешь заразиться…

Речь его стала беспорядочной, он задыхался.

– Том. Ты меня боишься?

– Вроде того, прости. Но я сейчас всего боюсь. Мне не нравится, что со мной происходит. Раньше такого не было.

– Это не навсегда.

– Надеюсь.

– Еще что-нибудь нашел?

– Да, про старых богов. Про греческих, знаешь, и римских. У римлян была такая штука, называлась «час волка» – в три или в четыре утра, когда духи поднимаются из могил, как с постели встают, и бродят на воле.

Я задумалась.

– Не уверена, что им нужно специальное время, – наконец сказала я.

– Я все размышляю об этом. Это еще и дурное время, время хаоса, и, Руби…

– Да?

– Я не могу выбросить из головы, что этот час волка должен случиться с нами. Что он почти настал.

Пять утра.

Я проснулась. Посмотрела в окно. Я знала, что нужно делать. Уверенность сгустилась за ночь, вползла в меня, как плотный низовой туман вползает в землю. Охотник. Собиратель, но не того, что смертно, не человеческих останков. Сейчас нужно было выйти на охоту. Добыча была готова, она почти желала, чтобы ее нашли. Я чувствовала, как она ждет, ждет, ждет меня. Я слышала прошлой ночью ее резкий голос, звавший меня по имени откуда-то снаружи. «Где ты? – кричала она. – Мне смертельно нужно с тобой кое-чем поделиться».

Подушка Сандры пустовала – ее спящего лица на месте не было. Я второпях оделась, у меня дрожали пальцы, пока я застегивала на пальто пуговицы с якорьками. Посидела на кухне, попила чаю, пока не рассвело, а потом вышла из дома, чтобы в третий и последний раз навестить пустое дерево.

– Глядите-ка, – сказал Криспин, привалившись к дереву, внутри которого скрывалась его гниющая плоть. – А ты не спешила. Я тут, по-моему, уже лет сто, совсем один. Понятия не имею, куда все делись.

Его глаза цвета металла блеснули, обратившись на меня, словно он подозревал, будто это моя вина – что, наверное, отчасти так и было. Он напомнил мне картинку из «Маленького принца»: брюки заправлены в сапоги, плащ, утомленный вид. Я заставила себя взглянуть на сердцевину пустого дерева, чуть правее глаз Криспина.

– Ты что там увидела? – резко спросил он.

– Ничего.

Я отвела глаза от торчавшего вихра, – который ушел глубже с тех пор, как я здесь была, погрузился в дерево, – и снова посмотрела Криспину в лицо.

Я не знала, как начать.

– Ты не устал? – спросила я, словно престарелая тетушка, осведомляющаяся, как он себя чувствует.

Вот же неуклюжая.

– С чего ты вдруг? Я редко устаю, – зыркнул на меня Криспин.

– Ясно.

Я опустила глаза и потыкала носком ботинка в толстый слой слежавшихся листьев и рыхлую мягкую землю. Стебли стелющегося плюща уже начинали цепляться за кору пустого дерева, снова запечатывая его.

– Ты уверена, что с тобой все нормально? – спросил Криспин. – Ты как-то похудела, я смотрю.

Несмотря на насмешливый тон, пальцы его тревожно заметались по карманам плаща.

– На что ты смотришь? – повторил он, и я отвела глаза от клочка золотистых волос, присыпанных кусочками коры и земли; теперь за них зацепился еще и мертвый бурый лист.

– Криспин, – начала я, охваченная внезапным вдохновением, – ты еще не был в Африке? Элизабет мне как-то сказала, что ты больше всего на свете хотел туда поехать.

Он посмотрел на меня настороженно, с подозрением. Серебристые глаза снова потускнели до матового металла.

– А что? Ты пытаешься от меня избавиться?

Я покраснела и пожала плечами:

– Нет, конечно. Просто она мне как-то сказала, что у тебя есть карта и что ты ее все время рассматриваешь, выучил все названия…

Его плечи обмякли.