Читаем Похороны чародея полностью

Стараясь отвлечься, он стал рассматривать раскинувшийся перед ним пейзаж. Внизу лежала чудесная плодородная долина. Под крутым утесом стояла изба. Фермер, который при ближайшем рассмотрении оказался здоровяком, держался за плуг. Две крупные лошади выполняли его команды. Крестьянин как раз пропахал очередную борозду и разворачивал плуг, когда к нему подошел Солдат. Толстый потрепанный ремень из кожи был перекинут через правое плечо крестьянина и уходил под мышку, образуя подобие упряжи. В левой руке землепашец держал поводья, а правой сжимал рукоятку плуга. Солдат залюбовался его осанкой и движениями и решил подойти поближе, чтобы познакомиться. В некотором смысле он завидовал человеку, избравшему себе такое мирное занятие.

— Сэр, — обратился он к фермеру, — вы так сноровисто управляетесь…

Крестьянин прервал работу. Солдат явно вмешался в его раздумья. На лоне природы крестьянин предавался размышлениям о своей мирной жизни. Он приподнял шапку и отер лоб.

— Спасибо. Только ведь я с самого детства на земле. Неудивительно, что получается хорошо.

Жирные черные борозды вспаханного поля убегали далеко вперед. Солдат с крестьянином любовались сделанной на совесть работой: землю будто кто-то причесал. Пара белых меловых валунов слепили глаз на свету. Отовсюду слетались птицы — в основном чайки и грачи, которые высматривали вынесенную на поверхность пищу. Вдоль оврага крадучись бежала лиса; подобно рыжему призраку она скользнула вниз и исчезла из виду.

— Мне показалось, что ты размышлял о чем-то, — сказал Солдат, — когда я подошел к тебе. Прости, я нечаянно прервал твои думы.

— Я верующий человек, — негромко ответил фермер. — Только я молюсь не богам. Я прислушиваюсь к гласу окружающего меня мира, слушаю, как бьется сердце земли. Чувствую, как наши души сливаются. Мне хорошо от этого.

— Немудрено при такой тихой жизни стать философом. Что ты думаешь о войне и воинах? Посмотри на меня. Я командир. Я веду в бой живых людей и порой возвращаюсь с мертвыми. Ты презираешь таких, как мы, — тех, кто пускается на поиски славы, вместо того чтобы слушать песнь мироздания?

Фермер некоторое время сосредоточенно размышлял.

— Я не презираю тебя, потому что не знаю, какой ты, и не ведаю того, что заставляет тебя искать ту самую славу. Я могу сказать одно: мне неинтересны такие вещи. Все зависит от того, к какому внутреннему голосу тебя научили прислушиваться. В одних из нас живет голос, который учит радоваться окружающему миру, заимствовать на время его часть и выращивать себе пищу. Другим их внутренний голос велит отправляться на поиски приключений; таким людям не терпится узнать, что там за горизонтом, хочется изменить мир, завладеть им. Если ты следуешь велениям второго голоса, твоя дорога — война.

— Я направляюсь туда, где буду убивать других людей, или сам буду убит, — сказал Солдат. — Я смотрел на тебя и завидовал. Ты сливаешься с окружающим ландшафтом, а я торчу на нем, как увешанный броней истукан, ощетинившийся оружием. Мне хочется походить на тебя.

— А мне жаль, что я не вижу всего того, что видишь ты, — ответил крестьянин. — Тебе довелось побывать в разных странах, разных краях. Однако тебе приходится расплачиваться за свои чудесные приключения. Я не смог бы окропить свою душу кровью другого ради того, чтобы получить все то, чем владеешь ты, вкусить доступные тебе блага.

Фермер снял мех с водой с рукояти плуга и протянул его Солдату. Оба пили большими глотками. Фермер отер губы тыльной стороной ладони, а потом поделился откровением.

— Как-то раз, — сказал он, — я решил, что смогу изменить мир. Мне хотелось сделать так, чтобы окружающие предметы подчинялись моей воле. Однажды, когда я был совсем молод, я бродил по пляжу и слушал, как поет море. Волны играли галькой на берегу. Сотни и тысячи камешков шуршали, издавали разные звуки, ударяясь друг о друга. Их было так много, и все они были такими разными, что от их соприкосновения рождалась чудесная симфония самой природы.

И я решил, что сам смогу создать такую удивительную музыку. Я принялся за работу. Целый год я раскладывал камешки в определенном порядке, отгородив их от волн песчаной насыпью. Я сортировал их по видам и размеру, так, чтобы они издавали разные ноты в некоем подобии музыкального ряда. Я возжелал создать узнаваемую мелодию из их перешептывания, песню моря и камня, которая понравится другим людям.

Тут фермер вздохнул и поглядел в даль.

— Только я не принял в расчет необузданности исполнителя. И вот наконец инструмент был готов. Он ждал, когда я дам ему произвести нужные звуки. Только океан не захотел подчиниться. Я снес песчаную насыпь, и волны хлынули с разной силой, они были разной высоты, изменяли направление с каждым днем, часом, минутой. В результате получилась обычная беспорядочная какофония природной стихии.

Солдат посочувствовал:

— Жаль, что твоя задумка не удалась. Все равно это была хорошая мысль, пусть даже и реализовать ее оказалось невозможно.