Читаем Похититель детей полностью

Словно оглушенная, она пошла в дом. Жара давила, как тяжелое зимнее пальто в слишком сильно натопленном помещении. Она зажмурилась, когда зашла с яркого солнечного света в темную прохладу комнаты, и вынуждена была какое-то время подождать, пока глаза привыкнут к смене освещения.

Пару секунд спустя она заметила ее. Фотография Феликса лежала на грубо сколоченном деревянном столе и буквально светилась на темно-коричневом фоне. Фотография, которая еще недавно висела в Валле Коронате. Она часто смотрела на нее и каждый раз понимала, как чувствовала себя Анна и что ощущала, когда Феликс не вернулся домой.

Карла оторопело посмотрела на фотографию и села. Она смахнула со лба мокрые от пота волосы и заметила, что руки еле заметно дрожат. Что здесь произошло? Как фотография попала на этот стол? Незадолго до того как улеглась в гамак почитать, она заходила в кухню и выпила стакан воды. Фотографии на столе не было, это она знала точно. Кто же положил ее на стол? И зачем?

Анна? Нет, это было невозможно. Она бы увидела и услышала, если бы та приходила сюда. Из гамака было хорошо видно дорогу к дому. Кроме того, Анна зашла бы к ней. Она позвала бы ее и, конечно, осталась ненадолго, чтобы выпить глоток вина. И зачем бы ей понадобилось приносить сюда фотографию? Конечно, не для того, чтобы показать, потому что Анна знала, что и Энрико, а Карла уже видели ее. Значит, никакой причины не было. Анна была так счастлива, что у нее есть это фото. Она повесила его в Валле Коронате прежде всего потому, что уже могла выносить это — снова и снова смотреть на сына. Нет. Это была не Анна. Но кто же тогда?

Энрико? Нет. У него тоже не было на это причин. Энрико всегда давал один короткий сигнал, когда подъезжал на машине к дому, чтобы она знала о его приезде. Кроме того, зачем ему забирать фотографию из Валле Коронате и тайно класть здесь на стол? Нет, все это не имело смысла.

Однако кроме Анны, Энрико и ее самой никто не знал ни о Валле Коронате, ни о Каза Мериа. Может быть, Кай? Этот маклер? Но он не имел к ним никакого отношения. Ей не приходила в голову ни одна причина, по которой Кай мог бы играть роль тайного курьера фотографий.

Снимок был без рамки. Карла помнила, что фотография висела на стене в рамке под стеклом. Наверное, рамка сломалась. Такое могло быть. Тем не менее фотография не могла пролететь сама собой несколько километров из одной долины в другую. Карла почувствовала, как внезапно сильно заболела голова. Она встала и напилась воды, которая всегда стояла наготове в графине. Вода была теплой, но Карла не обращала на это внимания. Она пила много, чтобы избавиться от головной боли и чтобы снова прояснилось в голове.

Что-то здесь было не так. Что-то происходило. Что-то связанное с Анной и ее сыном. С тех пор как эта женщина появилась здесь, что-то изменилось, Карла чувствовала это, но не знала, что именно.

Энрико не было дома. Его никогда не было, когда он был нужен. Она хотела, чтобы он занялся этой загадкой, хотела услышать, какое у него найдется объяснение. У него, который вечно знал все, все мог разложить по полочкам и никогда не попадал в затруднительное положение. У него, который не верил ни в мистику, ни в случайности, ни в экстрасенсорные возможности, ни в парапсихологию. Не верил в волшебство, колдовство и телепатию. Он верил только в себя, в то, что видел и слышал, в то, что мог пощупать руками и понять. Она почти обрадовалась таинственному появлению фотографии, потому что ей хотелось хотя бы раз увидеть, как у него отнимется речь от удивления, как он оторопеет и как у него не будет ни ответа, ни одной-единственной разумной мысли, которая могла бы объяснить этот феномен.

Она злилась, что его не было, и не знала, как убить время, пока он наконец появится.

Карла взяла фотографию, прошла в соседнюю комнату и засунула ее между двумя фотоальбомами Тосканы. Потом на минуту остановилась у окна. Вдалеке на холме виднелся залитый солнцем Монтебеники. «Фотография Феликса… — подумала она. — Проклятье, здесь, на моем столе, лежит фотография Феликса! Это какой-то знак, но я не могу его понять»

На обратном пути за сиденьями водителя и пассажира стояли два бутыля в плетеных корзинах, в каждом по семнадцать литров вина «Монтальчино», которое в Валле Коронате нужно было разлить по бутылкам, а бутылки заткнуть пробками. Анна спала почти всю дорогу и проснулась только тогда, когда джип начал прыгать на засыпанной щебенкой дороге, ведущей через оливковые рощи.

— А, мы уже приехали, — сонно пробормотала она. — Как хорошо! Я проспала всю дорогу и наверстала послеобеденный сон.

— Значит, сегодня вечером и ночью ты будешь очень бодрой! — засмеялся Кай, и Анна улыбнулась ему в ответ. Она чувствовала легкий зуд внизу живота, который доставлял ей наслаждение. Это был явный признак того, как она была рада, что проведет эту ночь с Каем.