Читаем Похититель детей полностью

— Невероятно! А я была верной и заботливой супругой и матерью, которая каждый день, словно фокусник из шляпы, по три раза доставала обеды на всю семью, кормила собаку, кошку и морскую свинку, подыскивала мужу подходящий галстук и застегивала запонки на манжетах, когда мы ходили в театр. В клинике я была медсестрой, санитаркой, ассистенткой на приеме и бухгалтером, а дома еще и учительницей по дополнительным занятиям по любым предметам. Я была той, которая мыла полы в кухне, подметала пешеходную дорожку и собирала урожай яблок. Той, которая должна была придумывать рождественские подарки для всей семьи и которая ни разу не позволила себе завести любовника. Потому что слишком сильно боялась, что однажды это может открыться. Моя романтика выглядела так: летом путешествие на Канары, зимой неделя катания на лыжах в Саас Фе. И прогулки по пляжу. Но это, собственно, только тогда, когда нужно было обсудить какие-то проблемы.

Сейчас уже засмеялся Кай.

— Прекрасно! Одного я не пойму: откуда у тебя деньги на Валле Коронату? И на то, чтобы оставаться здесь просто так, ничего не делая, неделями, месяцами… я не знаю, годами…

Официантка принесла папарделле с чинхале — лапшу с мясным соусом из дикой свиньи.

— Тетя оставила мне кое-что в наследство. Год назад она умерла от костного рака. Кроме меня, у нее не было никого, и мы очень хорошо понимали друг друга. Когда она заболела, я ухаживала за ней до самой смерти. Но того, что у нее было так много денег, я не знала.

— А как же частная практика твоего мужа? Как это заведение обходится без тебя?

Анна пожала плечами.

— Не знаю. Как-то да обходится. Если я останусь здесь надолго, Гаральд, наверное, примет еще кого-нибудь. А я просто взяла тайм-аут от брака. И Гаральд в этом не так уж неповинен.

— Другая женщина?

— И это тоже. Но главная причина — Феликс. С того времени как он пропал, наша семейная жизнь покатилась под откос. Мы по-разному переносили горе, и нам не удалось терпимо относиться к этому. Я хотела знать, что случилось, а Гаральда через какое-то время это уже не интересовало. В самом начале его боль была такой острой, что он постоянно рвался что-то делать. Он двадцать часов в сутки мотался по округе, искал, задействовал все, что только было можно, тогда как я сидела дома, словно парализованная, ждала и ничего не могла делать. Я просто не могла двигаться. Он этого не понимал. Через пару месяцев в моем состоянии мало что изменилось, хотя я постоянно прокручивала в голове, что бы еще предпринять. Прежде всего — в Италии. А у Гаральда запал закончился. Однажды он смирился и стал жить по принципу «не стоит сходить с ума от вещей, которые ты не в состоянии изменить».

— Жесткая формулировка.

— Конечно, это сказано утрированно. Но мы просто не могли найти общий язык. Это было невозможно.

— Понимаю.

Какое-то время они молчали. Потом Кай спросил:

— Может, хочешь еще мяса? Или рыбы?

Анна отрицательно покачала головой:

— Нет, спасибо. Я сыта. А вот кофе было бы неплохо.

Кай кивком подозвал официантку.

— Не здесь. Кофе попьем в фиаскетерии[54]. Если уж ты попала в Монтальчино, то обязательно должна побывать в этом кафе.

Карле скоро стало жарко в гамаке. Она захлопнула книгу, которую дал ей Энрико и которая наводила на нее ужасную скуку. «Преступление и наказание» Достоевского. Она не могла справиться даже со сложными именами в этой книге, а слащавый язык считала трудным и ужасным. Она была всего лишь на тридцать пятой странице и только что прочитала письмо длиною в тринадцать страниц, состоявшее из одного-единственного абзаца. Она мало что поняла из прочитанного. Это просто мучение, считала Карла, но что ей оставалось делать? Через несколько дней Энрико начнет обсуждать с ней книгу, задавать вопросы и устало улыбаться, если она не сможет ответить на них. Она это ненавидела. В такие моменты она считала его невыносимо высокомерным. И она точно знала, что он, если хотел, был в состоянии ставить только такие вопросы, на которые она не могла ответить. В этой отвратительной книге было семьсот тридцать страниц. Она ее никогда не прочтет!

«Для этого мне понадобятся годы, — подумала она, — потому что я каждый день читаю по три страницы, потому что книга такая нудная и потому что я постоянно засыпаю». Она знала, что Энрико прочитал «Преступление и наказание» бесчисленное количество раз. И читал его снова и снова, словно на целом свете была лишь одна эта книга. Некоторые места он знал наизусть и долгими зимними вечерами часто цитировал их по памяти. То, что Карла при этом однажды нечаянно задремала, он заметил лишь тогда, когда она начала тихонько похрапывать. Тогда он бережно, словно какое-то сокровище, взял книгу под мышку и не говоря ни слова отправился спать. Много дней после этого он не разговаривал с Карлой. Она была больше не в состоянии это переносить и пообещала, что при ближайшей возможности прочтет роман. И теперь настала пора выполнить свое обещание. Она проклинала тот вечер, когда заснула. Если бы этого не случилось, она обошлась бы без этих невыносимых семисот тридцати страниц.