Читаем Похититель детей полностью

Мать всегда была рядом и пела ему, усаживаясь прясть шерсть или штопать одежду вместе с двумя златовласыми сестрами. Большую часть дня он дремал, сонно наблюдая за повседневной жизнью большого семейства: двое мужчин и самый старший из мальчишек еще до рассвета уходили на охоту, мальчишки помладше ухаживали за овцами и собирали хворост, согбенный старик и его согбенная жена занимались своими делами, пока позволял дневной свет. На закате охотники возвращались, вся семья укрывалась от зимнего ветра за толстыми каменными стенами, собиралась вокруг грубо отесанного дубового стола и усаживалась ужинать.

День за днем, лежа в корзине, Питер наблюдал и слушал. Вскоре он научился различать слова, а затем и целые фразы. В трехнедельном возрасте он понимал почти все, что говорили вокруг.

Каждый вечер, перед ужином, мать кормила его, укутывала в одеяло и укладывала в большую корзину у очага – спать, пока семья ест. Но Питер не спал. Он смотрел и слушал, как все смеются и шутят, ругаются и спорят, поддерживают и утешают друг друга, делят поровну все плохое и хорошее в жизни. Когда смеялись все, улыбался и он, и золотые искорки вспыхивали в его глазах: общее веселье звучало в его ушах приятнейшей из песен.

Однажды вечером, к концу седьмой недели в этом мире, Питер решил, что хватит ему смотреть на общую радость со стороны, и захотел присоединиться к остальным. Побрыкавшись, он высвободил ноги из одеяла, сел и перелез через край корзины. Ноги подкосились, и он звучно шлепнулся голым задом об пол. «Что стряслось с моими ногами?» – подумал он. У него и мысли не возникало, что он еще не умеет ходить. Все остальные умели. Встав на неверные ноги, он ухватился за край корзины и оглядел комнату. Как далеко вдруг оказался стол!

Он робко шагнул вперед, упал, поднялся и попробовал шагнуть снова. На этот раз ему удалось не упасть. Он сделал еще шаг, а за ним – еще, отпустил корзину и вперевалку двинулся через комнату. Шестой шаг, седьмой… Сосредоточенно ковыляя к столу, он сиял от восторга.

Старик заметил его первым и замер с отвисшей от изумления челюстью. Кусок картофелины, вывалившийся из его рта, отскочил от стола и свалился на пол. Старуха сдвинула брови и звучно щелкнула старика ложкой по лбу. Тот вскрикнул и ткнул узловатым пальцем в сторону Питера.

Все обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть голого младенца, подходящего к столу.

Довольный тем, что сумел привлечь всеобщее внимание, Питер упер маленькие пухлые ручки в бедра и задорно улыбнулся. Золотые искры явственно засияли в его глазах. Но все молчали. Никто не издал ни звука, кроме высокого сдавленного хрипа. Тогда Питер спросил:

– Можно к вам?

Но его первые в жизни слова прозвучали скорее как: «Офно кам?»

Услышав, как странно звучит собственный голос, он нахмурился. Слова звучали не так – тревога и потрясение на лицах домашних, сидевших перед ним, подтверждали это. Наморщив лобик, он попробовал еще раз:

– Мозно к вам? – гораздо чище произнес он, и, уже увереннее, повторил: – Можно к вам? Можно?

В ожидании ответа он переводил взгляд от лица к лицу.

«Ведь теперь-то я сказал верно?»

Однако все молча смотрели на него, вытаращив глаза от изумления.

«Что-то они еще сильнее встревожились, – подумал Питер. – Даже разозлились».

Улыбка его угасла, и он вдруг почувствовал, что ему нужно – очень-очень нужно к матери: только ее мягкая грудь и теплые руки могли принести ему утешение. Он протянул к ней руки и шагнул вперед.

– Мама, – позвал он.

Прижав ладони к губам, мать вскочила – да так, что опрокинула стул.

Питер остановился.

– Мама?

Страх – страх исказил их лица. Но в глазах матери чувствовался не только страх. Она гневно сверкнула глазами, точно обвиняя Питера в чем-то ужасном.

«Да что я такого сделал? – изумился Питер. – Что я такого сделал?»

Старуха вскочила и взмахнула большой деревянной ложкой.

– Подменыш!!! – крикнула она. – Уберите его прочь!!!

– Нет!!! – крикнула в ответ мать, отчаянно замотав головой. – Он не подменыш! Это его ребенок! Того, что встретил меня в лесах! – она обвела всех диким, затравленным взглядом. – Теперь видите? Теперь верите?

Но никто не слушал ее. Все взгляды были устремлены на Питера.

– Не подпускайте его к детям!!! – закричала старуха.

Старик выгнал детей из-за стола и отпихнул в дальний угол, как можно дальше от Питера.

Мать Питера вцепилась в рукав старухи.

– Прекрати! Прекрати! Питер не подменыш. Мама, я не врала. Он – лесной дух – взял меня, – она указала на Питера. – Этого ребенка подарил мне лесной дух.

Старуха в ужасе уставилась на мать Питера.

– Нет, дитя мое, молчи об этом. Не говори об этом никогда, – она встряхнула дочь за плечи. – Он не твой, понимаешь? Это подменыш, – старуха полоснула Питера яростным взглядом. – Асгер, убери его прочь, пока он всех нас не сглазил!!!

Один из мужчин выдернул из окорока длинную вилку, старший из мальчишек подхватил метлу, и оба они двинулись на Питера.

Сквозь слезы, застилавшие глаза, Питер смотрел, как они приближаются. Человек, которого он в мыслях называл папой, нацелил на него вилку, а мальчишка зашел сзади.

Питер сделал шаг назад.