Читаем Похищенная полностью

Хотя я понимала, что он мертв, мне было больно видеть, каким беспомощным и униженным олень выглядел, лежа на спине с широко распростертыми в стороны ногами. Я никогда раньше не видела мертвое животное так близко. Вероятно, почувствовав мое душевное состояние, ребенок беспокойно зашевелился.

Мой желудок готов был вывернуться, когда я увидела, как лезвие ножа Выродка легко вошло через кожу в брюхо оленя в районе паха, словно в кусок масла. Мой нос уловил металлический запах свежей крови, пока он вырезал половой орган, а потом вспарывал живот. Перед моими глазами возникла картина, как он с таким же безмятежным выражением лица разделывает и меня. Меня передернуло, и он взглянул на меня.

Я прошептала:

— Простите, — сжала стучавшие от холода зубы и заставила мышцы успокоиться.

А он, продолжая напевать, вернулся к разделке туши.

Пока он был занят, я оглядела поляну. Нас окружала высокая стена елей, и их ветки клонились к земле от снега. Отпечатки ног, след от туши и цепочка редких капель крови уходили за угол хижины. Чистый воздух был наполнен запахом влаги, снег скрипел под моими ногами. Я каталась на лыжах на разных горах по всей Канаде, но снег там пах как-то иначе, как-то суше, что ли, и даже на ощупь был другим. Небольшое количество снега и рельеф местности в сочетании с этим запахом давали мне надежду, что я по-прежнему нахожусь на нашем острове или, по крайней мере, где-то на побережье.

Продолжая разделывать оленя, Выродок заговорил со мной:

— Нам лучше есть пищу, которая идет от земли, пищу чистую, к которой человек не прикасался. Когда я был в городе, то купил несколько новых книг, так что можешь познакомиться с тем, как заготавливать мясо и делать консервы. В конце концов мы с тобой станем совершенно самодостаточными, и я никогда больше не буду оставлять тебя одну.

Это было не самое мое горячее желание, но, должна сказать, мысль о том, чтобы заняться чем-то — хоть чем-нибудь! — новым, вдохновила меня.

Когда он закончил свежевать оленя и желудок животного почти вывалился наружу, Выродок поднял глаза от туши и спросил:

— Ты когда-нибудь убивала, Энни?

Мало того, что нож в его руках уже сам по себе выглядел достаточно угрожающим, так теперь он еще хочет поговорить об убийстве?

— Я никогда не была на охоте.

— Отвечай на поставленный вопрос, Энни.

Мы пристально смотрели друг на друга, находясь с разных сторон оленя.

— Нет, я никогда не убивала.

Держа нож двумя пальцами за самый кончик рукоятки, он раскачивал его, словно маятник, и повторял:

— Никогда? Никогда? Никогда?

— Никогда.

— Врешь!

Он подбросил нож вверх, поймал его на лету, а потом вонзил в шею оленя по самую рукоятку.

Я вздрогнула, разжала руки и повалилась спиной на снег. Пока я с трудом поднималась, он не сказал ни слова. Когда я снова оказалась в согнутом положении, то быстро схватила ноги оленя и напряглась, ожидая, что он взбесится из-за того, что я упала, но он только внимательно Смотрел на меня. Потом его взгляд скользнул на разрез в брюхе оленя, перешел на мой живот и снова встретился с моим взглядом. Я начала испуганно лепетать:

— Я ударила кота машиной, когда была подростком. Я не хотела, я поздно возвращалась домой и действительно очень устала, а потом услышала удар и увидела, как он подлетел в воздух. Я видела, как он приземлился и убежал в лес, и съехала на обочину. — Выродок по-прежнему смотрел на меня, а слова сами продолжали литься с моих губ. — Я пошла в лес искать его, я плакала и звала: «Котик, котик», но он убежал. Я приехала домой и рассказала обо всем отчиму, после чего мы с ним взяли фонари, вернулись на то место, искали кота еще целый час, но так и не нашли. Отчим сказал мне, что с котом, видимо, все в порядке, и он просто сбежал домой. Но утром я заглянула под машину и на оси увидела много его крови и шерсть.

— Я потрясен, — сказал он, широко улыбнувшись. — Не думал, что ты способна на такое.

— Я и не способна! Это произошло случайно.

— Нет, я так не думаю. Мне кажется, ты увидела его блестевшие в свете фар глаза и на мгновение подумала: а что, если… И вдруг ты возненавидела этого кота, а потом вдавила педаль газа в пол. Я думаю, что, услышав звук, когда ты ударила его, когда ты уже знала, что наехала на него, ты почувствовала себя могущественной, это заставило тебя…

— НЕТ! Нет, разумеется, нет. Я чувствовала себя ужасно.

Я до сих пор чувствую себя ужасно.

— А ты чувствовала бы себя так же ужасно, если бы убийцей был кот? Он ведь там, вероятно, охотился. Вспомни, ты когда-нибудь видела кота, мучающего свою жертву? А что, если этот кот был больным и бездомным и никто на свете не любил его? Будет ли тебе от этого легче, Энни? Что, если бы ты могла, взглянув на него, понять, что его владельцы издевались над ним, недостаточно кормили, пинали его ногами? — Голос его нарастал. — А может быть, ты, черт возьми, оказала ему бесценную услугу, над этим ты когда-нибудь задумывалась?