Читаем Похищенная полностью

У нее стало такое страдальческое выражение лица… Я пробормотала какие-то извинения, но она все равно вскоре ушла.

Последний раз, когда мы с ней общались, несколько месяцев назад, мы договорились о времени, когда она принесет мне свои старые вещи, — я пыталась как-то открутиться от этого, но она никаких отказов не принимала, настаивая, что это должно взбодрить меня. За час до ее предполагаемого приезда все мои внутренности вдруг начали буквально завязываться в узел от злости и негодования. Я отправила ей на пейджер сообщение, отменяя нашу встречу, а сама на три часа укатила на машине из дома. Вернувшись, я нашла на ступеньках большую коробку с одеждой, которую тут же отправила в подвал.

Когда она позвонила на следующий день, я не взяла трубку, но она оставила сообщение на автоответчике, возбужденное и легкомысленное, в котором спрашивала, получила ли я одежду, и говорила, как ей не терпится взглянуть на меня в ней. Я перезвонила ей на голосовую почту и поблагодарила, но с тех пор больше ни на одно ее сообщение не отвечала.

Что со мной происходит, черт побери? Почему меня все так мучительно раздражают?

Однажды ночью я отчетливо услышала, как Выродок назвал какое-то имя. Он произнес его недостаточно громко, так что я толком не разобрала, но могу сказать, что звал он не меня. Я была не настолько глупа, чтобы расспрашивать его, тем не менее удивилась.

В плане секса он вел себя очень основательно. И слава богу! Если говорить об извращенцах вообще, я считаю, что мне еще повезло. Поймите, я не собираюсь делать ему комплименты. Я просто хочу сказать, что он не долбил меня в задницу и не заставлял у него сосать, — вероятно, догадывался, что я попытаюсь откусить ему член. Я прекрасно выучила свою роль. Я хорошо знала, где прикоснуться и как прикоснуться, что сказать и как сказать. Я делала все, чтобы это заканчивалось побыстрее, и достигла замечательных успехов.

Физически это помогало мне сдерживать его, но эмоционально каждый раз еще какая-то часть меня сдавалась и безвозвратно ускользала.

Как только Выродок узнал, что я беременна, он, похоже, перестал заботиться о том, чтобы заниматься всеми этими делами каждую ночь, но вот принятие ванн не прекращалось. Иногда он просто клал голову мне на грудь и разговаривал со мной, пока не засыпал. В своей неторопливой манере он излагал мне свои теории относительно всего — от пыли до блевотины. Но в основном он останавливался на вопросах любви и общества. Например, он утверждал, что наше общество ориентировано на захват и удержание, но все эти рассуждения не мешали ему самому захватить и удерживать меня.

При мысли о том, что наши с ним гены скрестятся, создав что-то третье, мне делалось дурно. Меньше всего на свете мне хотелось быть с ним каким-либо образом связанной, и, когда мы ночью лежали в постели, я страстно желала, чтобы у меня произошел выкидыш. Все негативные мысли, какие только могла придумать, я направляла против растущего во мне чудовища и визуализировала, как оно отторгается моим телом. Часто я просыпалась в холодном поту после ночных кошмаров, в которых омерзительного вида эмбрионы в клочья разрывали мне внутренности.

Всю зиму голова моя была занята мыслями о том, как я буду рожать здесь, с Выродком под боком. Когда он заставил меня читать книгу про роды в домашних условиях, слова буквально застревали у меня в горле. В прошлом, когда по телевизору показывали рожающих женщин, я закрывала глаза рукой, потому что не могла смотреть, как эти несчастные кричат, пока из их тела вытаскивают эту штуку. Я всегда думала, что, если мне придется рожать, я наглотаюсь массу каких-нибудь наркотиков, а муж будет шептать мне всякие ободряющие слова, пока я буду находиться в полуотключенном состоянии.

Хорошее расположение духа Выродка по поводу моей беременности продолжалось всего пару месяцев. В один день ему нравится, как выглядят мои ногти, на другой он командует, чтобы я сделала маникюр заново. Сегодня пописать в течение одной минуты ровно в два часа — это нормально, завтра он в это время буквально выдергивает меня из туалета и говорит подождать до трех. Для беременной женщины, у которой размер мочевого пузыря уменьшился, это было очень мучительно.

По утрам я надевала то, что он выбрал, но потом в течение дня он заставлял меня переодеваться. Если во время осмотра посуды он находил хотя бы малейшее пятнышко, то заставлял меня все перемывать. Как-то я отказалась скрести ванную комнату, настаивая на том, что она и так чистая, в итоге заработала удар по лицу и драила после этого уже всю хижину, от стенки до стенки. Я научилась придавать своему лицу строго дозированное выражение смиренной покорности, заставляла себя постоянно опускать глаза и втягивать голову в плечи, как побитая собака.

Однажды в конце января мы только что позавтракали, я убирала со стола. Выродок следил за мной некоторое время, а потом сказал:

— Я уезжаю.

Причем таким тоном, будто сообщал мне, что идет выбросить мусор.

— На сколько? Куда? Вы не можете бросить меня здесь совсем одну…

— Правила здесь устанавливаю я, Энни.