Читаем Похищенная полностью

Там, в горах, я делала много всего. Я делала много такого, чего не хотела. Я делала такие вещи, в которые до сих пор не хочу верить, что могла это делать. Который час? Когда я задумываюсь над тем, как я превратилась в зомби, которым являюсь сейчас, как я могла настолько сломаться, я мысленно всегда возвращаюсь к тому моменту — моменту, когда я положила свою душу на полку, чтобы освободить место для дьявола.

— Вчера я немного посидела в церкви. Не для того чтобы помолиться — я совсем не религиозна, — а просто чтобы посидеть в тишине. До моего похищения я, наверное, могла бы тысячу раз пройти мимо этой церкви, но так ее и не заметить. Мы вообще-то не слишком богопослушная семья, регулярно посещающая службы: моя мать вместе с отчимом обычно благополучно просыпают свои религиозные обязанности по утрам в воскресенье. Но за последние месяцы я побывала там уже несколько раз. Это старая церковь, и пахнет в ней, как в музее, — в хорошем смысле этого слова, типа «пережито уже столько всякого дерьма, и ничего, стоим дальше». Кроме того, эти витражи на окнах тоже действуют на меня как-то по-особому. И если бы мне нужно было углубиться на этом моменте, я могла бы сказать, что меня привлекает сама идея превращения всех этих кусочков битого стекла в нечто чертовски прекрасное. Хорошо, что я не настолько глубокомысленна. Слава богу, церковь эта обычно пуста, но даже если там кто-то и был, никто здесь со мной никогда не заговаривал и даже не смотрел на меня. А сама я ни с кем глазами встречаться не стремлюсь.

Когда я пришла в себя, после того как Выродок избил меня до потери сознания, все тело у меня болело, и прошло немало времени, прежде чем я смогла просто приподнять голову и оглядеться. Меня сотрясали приступы рвоты. При каждом вдохе справа в груди возникала обжигающая боль. Один глаз у меня заплыл, а во втором изображение расплывалось, и я могла видеть только контуры предметов. Его нигде не было видно. Либо он спал на полу, либо его вообще не было в доме. Я лежала неподвижно.

Мне нужно было в туалет, но я не была уверена, что смогу пройти так далеко, плюс ко всему я боялась, что он поймает меня на внеурочном посещении ванной комнаты. Видимо, я снова отключилась, потому что не помню ничего до того момента, когда проснулась оттого, что мне снился сон, в котором я бежала по пляжу вместе с Люком и нашими собаками. Когда я поняла, где нахожусь на самом деле, я заплакала.

Мой мочевой пузырь горел: если я подожду еще хоть немножко, то просто написаю в постель. Одному Богу известно, что может привести его в бешенство в большей степени. Надеть платье я не могла в принципе, поэтому поползла в ванную голой. Каждые несколько секунд я останавливалась и ждала, пока исчезнут черные пятна перед глазами, потом продвигалась вперед еще на несколько сантиметров и постоянно скулила от боли. Ему бы это зрелище очень понравилось.

До смерти боясь пользоваться унитазом на случай, если он вдруг появится, я присела над стоком ванны. Прислонив голову к стене, я пыталась дышать так, чтобы не было больно, и молила Бога, чтобы я здесь не умерла. В конце концов я добралась обратно до кровати и там снова потеряла сознание.

Голова моя болела, но это были какие-то далекие пульсации, словно фоновый шум. Я все еще не знала, где сейчас находится Выродок, и в сознании моем возникали жуткие картины того, как он похищает Кристину. Я молилась, чтобы мои попытки манипулировать им не привели его прямо к ней.

Точно не знаю, сколько я спала и была без сознания, но думаю, что не меньше суток. Когда я немного собралась с силами, то направилась к входной двери. Она по-прежнему была заперта. Проклятье! Я нагнулась к крану, смыла что-то липкое с лица — думаю, это была кровь, — и попила воды. Как только холодная жидкость коснулась моего желудка, я тут же привалилась к раковине, и меня вырвало.

Когда головокружение немного улеглось и я наконец смогла передвигаться, я опять осмотрела все помещение. Мои пальцы ощупали каждую трещинку, каждый болт. Взобравшись на кухонную стойку, я била ногой по ставням так, что, казалось, сейчас порву мышцы. Но мои удары не оставили даже следа. Я была жестоко избита и не могла вспомнить, когда в последний раз что-то ела, но я не собиралась оставлять попытки выбраться. Вот только выхода из этой хижины не было.