Пусть тюремщик добр ко мне, но, если понадобится, я его ударю. Я зла на него. Он вроде бы и спас мне жизнь, но ничего не изменилось. Меня все еще держат в этой каморке, в темноте. А если Джетро Хоторп заплатит выкуп и они не пойдут мне навстречу, а выпустят вместе с Недом, я уже никогда не буду в безопасности. Нед меня найдет, а когда найдет, прикончит меня по-настоящему.

40

Прошлое

Нед смотрел на меня через стол, и я чувствовала его взгляд.

– Что-то не так? – спросил он.

– Просто интересно, как у Жюстин прошло интервью с Офелией Тесье, – сказала я. – Когда мы уезжали из Вегаса, ты упомянул, что она ради этого поехала в Париж.

Он взял салфетку – как обычно, когда хотел потянуть время, – и промокнул губы. Продолжит врать или на этот раз скажет правду?

– Боюсь, я был не вполне с тобой честен, – признался Нед. – Но исключительно из лучших побуждений. Я знаю, как тебе нравится Жюстин, поэтому не хотел тебя расстраивать. Мне пришлось ее отпустить.

– Отпустить? То есть ты ее уволил?

– Боюсь, что да.

– Но почему?

– Потому что узнал о ней кое-что неприятное. Нечто такое, что могло бы запятнать репутацию нашего журнала.

– Неприятное? Но что? – Нужно было ему подыграть, у него ведь находился ключ от двери, ведущей на волю. – Просто я хорошо знаю Жюстин и не могу представить, чтобы она могла как-то навредить журналу. Она же никогда не напивается, не употребляет наркотики, или…

Глаза Неда вспыхнули.

– Все было именно так, – перебил меня он. – Я выяснил, что она принимала наркотики. А, как тебе известно, политика нашего журнала это запрещает – из-за того, что случилось с моим братом. У меня не осталось выбора, я был вынужден ее отпустить.

Мне вдруг стало дурно. Когда Нед разговаривал с отцом, он ни разу не упомянул, по какой причине расторг контракт Жюстин, а Джетро Хоторп не спросил. Не знаю, что придумал бы Нед, если бы его приперли фактами, но теперь сама подсказала ему идеальный повод для мнимого увольнения моей подруги.

– Не верю, – заявила я. – Я знаю Жюстин, она бы не притронулась к наркоте.

Нед отодвинул свой стул.

– Что ж, Амели, это послужит тебе уроком: мы не всегда так хорошо знаем людей, как нам кажется.

– Не волнуйся, уж это я усвоила, – прошипела я, и он вышел из комнаты.

41

Настоящее

Подхожу к окну, держа в руках кусочки картона, вставляю их в щель между рамой и доской. Наклоняюсь, чтобы посмотреть, но не вижу ни единого проблеска света. Озадаченно выпрямляюсь. Овсянку мне приносили не так уж давно, я должна была увидеть хоть полоску света. Пытаюсь проковырять щель пальцем, расширить ее, как уже делала раньше, но по-прежнему ничего не вижу. Неужели в тот раз это была лишь игра воображения?

Вдруг слышу голоса: внизу разговаривают. Иду в свой угол и отодвигаю матрас от стены.

– У меня новости, Нед, – говорит тюремщик. – Мы подбросили тело твоей жены на порог Джетро и, похоже, добились нужного эффекта. Он хочет поговорить.

– Надо было раньше ее грохнуть, – бурчит Нед.

– Возможно, но если бы мы сделали это, выкуп был бы меньше.

– О чем это ты?

– Знаешь, сколько мы просили изначально?

– Нет.

– А ты угадай.

– Не знаю. Миллион?

– Мы попросили фунт, Нед. Один фунт за твое возвращение. И знаешь что? Твой отец отказался. Только представь.

Услышав про фунт, я хмурюсь. Почему они назвали такую сумму?

Тот же вопрос приходит в голову Неду.

– Думаешь, я в это поверю? – фыркает он. – Что вы попросили фунт, а мой отец отказался платить?

– В том и дело. Потом мы ему сказали, что, если он не заплатит, на следующий день сумма увеличится до двух фунтов, и продолжит увеличиваться вдвое за каждый день отсрочки. Знаешь, что он сделал? Он засмеялся.

У меня замирает сердце.

– Какого хрена? – кричит Нед. – Да кто вы такие? Что эта сука вам рассказала?

Вздрагиваю от ярости, которая слышится в его голосе, но в мозгах у меня эхом отзывается вопрос Неда. Кто эти люди?

– Да, твой отец сначала не воспринял нас всерьез, – продолжает тюремщик, не обращая внимания на вспышку злости пленника. – Но ты у нас уже двадцать три дня, и в итоге промедление обойдется ему в кучу денег.

– Думаешь, отец не в состоянии позволить себе несколько тысяч фунтов? – храбрится Нед.

– А ты посчитай. Двадцать три дня. И ты поймешь, что там будет куда больше нескольких тысяч.

Внизу хлопает дверь, и я слышу, как Нед ругается вслед тюремщику. Я лежу, чересчур ошарашенная, чтобы пошевелиться. Как это вообще возможно? Они не могли знать о нашем брачном соглашении, это всего лишь совпадение.

42

Прошлое

Нед позвал меня к себе в кабинет. С ним был мужчина – в дорогом костюме и галстуке, начищенных туфлях, очках в черной оправе. Рядом с ним на полу стоял черный портфель. Мужчина сидел напротив Неда, примостив ноутбук на краю стола.

– Дорогая, это Пол Карр, адвокат моего отца. Он принес документы, чтобы ты их подписала.

Дорогая – знак, что я должна ему подыгрывать. Это обращение заставило меня скрипнуть зубами.

– Какие? – спросила я.

– Брачный контракт, – объяснил Нед. – На случай, если мы когда-нибудь разведемся.