Читаем Пока ты молод полностью

Михаил Самсонов, оказывается, уже почти год как стал капитаном сейнера. Его многие очень хорошо знали не только на приемном пункте, но и во всем рыбокомбинате. Сергей это понял с первых минут. С кем бы он ни заговорил, с ним охотно делились своими впечатлениями, мыслями о Михаиле. Все, даже пожилые опытные рыбаки, хвалили того как волевого, сильного, неугомонного человека и расписывали с такими видимыми подробностями, что Сергей уже, казалось, мог в любое время узнать Михаила — появись лишь тот перед ним. Он нисколько не сомневался, что так оно должно и случиться, что Михаил должен с минуты на минуту подойти к нему, и это еще больше обостряло его тревожное, нервное возбуждение. Сергей не боялся этого возбуждения. Оно для него не было чем-то новым и неожиданным. К тому же он хорошо понимал: это ему, несомненно, поможет выполнить задание газеты. Когда у него уже, казалось, не было вопросов, один из рыбаков как бы между прочим сказал, что Михаил находится в командировке у астраханских рыбаков и приедет не скоро. На какое-то мгновение Сергея обрадовала промелькнувшая в сознании мысль об одной интересной стороне сложившихся обстоятельств: Михаила нет рядом, и вместе с тем он есть, хотя водит сейнер, сдает улов совсем другой человек. С этого можно начинать очерк, нет, не только начинать, но и построить его целиком на этом настроении. Жаль, что ему, Воротынцеву, неудобно писать о Михаиле… Но, вспомнив о Наташе, он как-то сразу сник и растерялся. Ему ведь надо обязательно с ней встретиться. За тем, собственно, и приехал. Но если он сейчас пойдет к ней домой, то… Конечно же, он просто-напросто окажется в роли везучего вора: мужа-то нет и не скоро вернется… Что же делать? Что?..

Сергей пообещал еще раз зайти в комбинат и, торопливо попрощавшись, отправился не к трамвайной остановке, а тем же путем, что пришел сюда. Дойдя до того места, где недавно наблюдал за лунной дорожкой, он остановился, вглядываясь в дрожащий синий горизонт.

Море не успокаивало, не заглушало мыслей о Наташе.

Он долго силился и не мог разобраться в своих противоречивых чувствах. Волны не докатывались до него. Лишь однажды длинная, заостренная волна выплеснулась так далеко, что острие ее сломалось о носок его правого ботинка, обдав до колен трепещущими брызгами. Именно в эту минуту Сергей припомнил озарившую его сейчас давнюю строку из бунинской «Рыбачки», прочитанной Наташей в тот вечер, когда они познакомились.

Он был смелей, он моря не боится.

Тогда Сергей впервые поцеловал ее, не зная еще, что она совсем неслучайно прочла это стихотворение… Но как поздно он вспомнил эти стихи!.. А может, и не поздно?..

Эта неожиданная, обжигающая мысль заставила его вздрогнуть, и он, слегка покачнувшись, отступил на два коротких и резких шага от бегущей к нему, шелестящей по мелкой гальке волны. Волна тут же отпрянула, и — может быть, это было продуктом его обостренного воображения — он снова увидел проблески погасшей и утонувшей на рассвете лунной дорожки. Теперь она, подрагивая, наплывала из морской дали, врезалась в мягкую белоснежную пену, тающую на плоском берегу, и, надламываясь в крутом повороте, сворачивалась в золотисто-огненное, трепещущее ожерелье.

Сергей закрыл глаза… Да, пожалуй, все-таки непоздно. Он же не приехал сюда каким-нибудь крадущимся полуночным любовником. Наташа ему нужна на всю жизнь. И об этом он может сказать не только ей, но, если надо будет, и Михаилу Самсонову, и рыбакам, которые души не чают в своем товарище, и друзьям по институту, и морю — кому и чему угодно может сказать.

Сергей энергично встряхнулся, чтобы хоть сколько-нибудь преодолеть гудящее, словно хмельное, головокружение, и, повернувшись, решительно зашагал к знакомой уже трамвайной остановке.

Он сошел в центре города и сразу же, не успев еще расспросить прохожих, увидел перед входом в небольшой парк так необходимую ему будку справочного бюро. Он попросил пожилую женщину, открывшую на его стук окошечко, найти для него не только дом Наташи, но и прежде всего телефон той школы, в которой она преподает. Женщина записала все его требования и пообещала через двадцать пять — тридцать минут дать нужную справку.

Перейти на страницу:

Все книги серии Первая книга прозаика

Похожие книги

Белые одежды
Белые одежды

Остросюжетное произведение, основанное на документальном повествовании о противоборстве в советской науке 1940–1950-х годов истинных ученых-генетиков с невежественными конъюнктурщиками — сторонниками «академика-агронома» Т. Д. Лысенко, уверявшего, что при должном уходе из ржи может вырасти пшеница; о том, как первые в атмосфере полного господства вторых и с неожиданной поддержкой отдельных представителей разных социальных слоев продолжают тайком свои опыты, надев вынужденную личину конформизма и тем самым объяснив феномен тотального лицемерия, «двойного» бытия людей советского социума.За этот роман в 1988 году писатель был удостоен Государственной премии СССР.

Джеймс Брэнч Кейбелл , Владимир Дмитриевич Дудинцев , Дэвид Кудлер

Проза / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Фэнтези