Читаем Пока ты молод полностью

Почти два месяца Сергей весь был поглощен отстоявшейся в нем решимостью поехать с добровольцами в Египет. Когда же там утихли бои и такая необходимость сама собой отпала, ему поначалу стало как-то не по себе: расслаблялась та внутренняя собранность, которая двигала и укрепляла его волю, сгущала мысли и настроения. Теперь же на смену всему этому возвращалось, казалось бы, уже призабывшееся и поблекшее прошлое. И чем-то особенно значительным в этом надвигающемся на него прошлом была, конечно, Наташа.

Без нее по-прежнему остро чувствовалась какая-то недоговоренность, тоскливая, щемящая пустота. Ясно было только одно: все это не пройдет мимо его творчества. А если так, то нужно раз и навсегда разобраться во всем, особенно в самом загадочном для него — в ее муже. И не только разобраться. Может, не так уж и непоправимо все, как это ему, Сергею, кажется. Надо попробовать преодолеть щемящую пустоту. Ведь этого не случится, если сидеть сложа руки. Значит, остается один выход — поехать на азовские берега. Встретиться с Наташей и с… Михаилом. Да, с Михаилом обязательно надо встретиться… Если Наташа вдруг смирилась со всем, тогда, конечно, ничего не останется, как вернуться обратно. Но вряд ли она может смириться. Это на нее не похоже…

С приближением весны Сергей все чаще начал задумываться над тем, каким образом он должен появиться в незнакомом ему приморском городе. Времени у него, конечно, в последнем, свободном от занятий семестре больше чем достаточно, денег на поездку ему также нетрудно заработать. Надо ведь как-то представляться. Одного имени еще недостаточно. Называть же себя поэтом он стеснялся, хотя в печати уже и появилось несколько сдержанно доброжелательных рецензий о его сборнике.

Оставался, пожалуй, единственный выход: командировка от газеты или журнала, чего и добился он. Правда, с большими трудностями. Он выехал из Москвы только в середине апреля, уже после того, как защитил диплом и понемногу начал готовиться к последним институтским экзаменам — государственным.

Поезд прибыл в Жданов на рассвете. Уезжая в командировку, Сергей не взял с собой чемодан и потому не спешил сейчас определиться в гостинице. Выйдя из полусонного вагона, он решил сразу же отправиться к еще невидимому, но уже хорошо ощутимому морю: по улицам подувало притуманенной волглой прохладой. Сергей вошел в неторопливый, почти пустой трамвай и присел рядом с позевывающей девушкой-кондуктором. Она узнала в нем приезжего и участливо спросила:

— Куда вам?

— К рыбакам. Поможете?

— Не беспокойтесь, передам вас из рук в руки, — она повернулась к окну, и глаза ее вдруг засветились радостными огоньками. — Бегут… Хлопцы бегут… Каждое утро здесь тормозим. Иначе нельзя: хорошие хлопцы, а пролет длинный.

Сергей улыбнулся какой-то своей догадке и пересел на другое место. Почти одновременно в дверях передней площадки показались раскрасневшиеся от бега лица трех рабочих парией. Они тут же обступили девушку и начали засыпать ее расспросами и шутками. Та без конца смеялась, то и дело повторяя: «Ой, не могу! Смешные вы, право».

Слева по ходу трамвая показалось море. Начиная сомневаться в том, что кондуктор вспомнит о нем, Сергей на первой же остановке поднялся и направился к выходу. Его никто не окликнул.

Ленивые, заметно светлеющие волны смывали последние, еле различимые следы лунной дорожки. Вот по ней в последний раз скользнул тусклый лучик, но его тут же перерезало белым швом удлиняющегося гребня волны, и осколки его пропали под водой. Сергей долго еще стоял и выжидающе всматривался в то место, где утонул лучик. Но тот больше не появлялся. Сергей закурил, сделал глубокую затяжку и медленно, не оглядываясь, побрел по сырому песку вдоль берега…