Читаем Пока ты молод полностью

Сергей поблагодарил его и послушно пошел рядом с ним в обратную сторону. Держась поближе к деревьям, стелющим по разомлевшему асфальту тротуара узкую полуденную дорожку рваных, дырявых теней от своих пухлых листьев и запыленных ветвей, они молчали, незаметно разглядывая друг друга. Была такая минута, когда Сергею вдруг показалось, что он уже однажды встречался с этим человеком. Он даже замедлил шаг и, чуть приотстав, окинул взглядом всю фигуру случайного спутника. Затем снова поравнялся с ним, осмотрел того в профиль и опустил глаза, вспоминая. Как всегда в таких случаях делают люди, Сергей начал перебирать в памяти города, села, дома. Но никак не мог представить этого человека ни говорящим, ни работающим, ни обедающим в знакомых домах, селах, городах. Спросить, что ли? Может, он бывал в Москве и где-нибудь… Нет, не то. В Москву он, конечно, ездил, но мало ли кто ездит туда…

— Вы извините, пожалуйста, меня, молодой человек, за любопытство. Но если не секрет — по какому делу пожаловали в наши края? — прервал его размышления провожатый, видимо рассмотревший уже в Сергее все, что хотел увидеть.

Сергей подробно объяснил ему, назвал фамилию, имя и, в свою очередь, поинтересовался о нем.

— А я вот как раз работник интересующего вас предприятия. Фамилия моя Рева. Александр Яковлевич. На заводе заведую кабинетом рационализации. — Он вздохнул и, не глядя на Сергея, продолжал, уставившись в ствол приближающегося клена. — Были, конечно, лучшие времена у меня. Работал когда-то главным технологом на этом же заводе. Да так оно, по правде сказать, и должно было случиться. Образования у меня малость не хватает. Ну и годы не те. Воспринял я свое понижение, разумеется, не без сожаления. Но я, честно признаюсь вам, без злобы на молодежь. У вас ведь, молодых, не хватает только опыта, но зато есть и знания и, главное, энергия. — Он невольно оглянулся на оставшийся позади клен, и в его серых суховатых глазах промелькнула тусклая тучка грусти и сожаления. — Кстати, я сам был когда-то и активным рабкором. Но с годами порастерял свой слог из-за производственной занятости. Да и кое-какие неприятности были на этой ниве.

«Почему это он разоткровенничался передо мной? — уже почти не слушая его, подумал про себя Сергей. — Впрочем, может, он мне и пригодится… А встречать я, кажется, его не встречал. Фамилия совершенно незнакомая».

Как бы отгадав мысли Сергея, пристроившись к его шагу, Рева прервал саморекомендующие воспоминания и заговорил о гостинице, в которой ему, Реве, хорошо знаком директор, и потому при любой занятости номеров он может походатайствовать о ночлеге и наверняка обеспечит им Сергея. Можно, конечно, и сейчас зайти туда, но он был бы очень доволен, если бы молодой человек зашел вначале к нему домой, где им никто не помешает поговорить о заводе, который он, Рева, слава богу, знает как свои пять пальцев. Так сказать, нарисует общую картину, а отдельные детали потом можно будет уточнить и у других людей. Правда, молодой человек приехал в не очень подходящее время: директор завода приболел (да если б и был здоров, к нему не так просто попасть, вернее — поймать его), а парторг и главный инженер уехали в область на несколько дней. Но это, может быть, и лучше, когда знакомство начинается не сверху вниз, а обратно. Так будет виднее все: и успехи и недостатки. Появятся краски, детали.

Вначале расположенный к новому знакомому, Сергей вдруг почувствовал, как его душу стали заполнять какие-то противоречивые чувства, которые, однако, не переросли в ясное чувство неприязни к этому человеку. Отказываться было уже неудобно, и он согласился пойти к Реве домой. «А потом ведь, — мысленно подкреплял он свое решение, — я приехал сюда не только из-за очерка для газеты. Возможно, что-нибудь отыщу и для себя. И мне нисколько не помешает здесь знакомство с этим человеком, каким бы он ни был».

— Вот мы уже и у гостиницы, — обрадованно засвидетельствовал Рева, перебив размышления Сергея. — Отсюда до моих пенатов совсем-таки близко. Смотрите, вон в низине справа переливается на солнце зеленая черепица между деревьями. Это мой дом и мои яблони, посаженные в далекие годы туманной юности вот этими руками. — Он неуверенно, по-школьному робко, но вместе с тем и гордо простер вперед руки, вывернув широкие бледноватые ладони.

Чтобы не показаться невежливым, Сергей начал расспрашивать его о саде, о самых урожайных годах, и тот с упоением до мельчайших подробностей начал рассказывать биографию своих яблонь. Он помнил цифры сборов по годам в килограммах, а то и в штуках, помнил весовые рекорды отдельных деревьев и плодов…

Они пришли к Реве, и тот, спустившись в погреб, вынес оттуда небольшую в плетеном футляре бутыль с компотом и поставил ее на столик в тени старой с подпорками яблони.

К величайшей радости Сергея, компот оказался цепеняще холодным и медово душистым, хотя ему слегка и недоставало сладости. Он попробовал было пить крупными глотками, но у него перехватило дыхание, и он закашлялся и начал мельчить глотки.