Читаем Пока горит звезда полностью

За время, которое Сорокин простоял в пробке, он успел выкурить полпачки сигарет и принять массу звонков. Удивительное дело, мобильный телефон, молчавший утром, теперь разрывался от звонков. Доселе никому не нужный Сорокин почему-то теперь понадобился всем: и адвокатам, и пострадавшим, и родственникам обвиняемых. До поры до времени Сорокин отвечал на звонки, а потом, когда надоело до тошноты, взял и выключил мобильный телефон.

Сорокин сильно тревожился. Его все не отпускали предчувствия. Иллариону он, само собой, доверял, но вот тому армянскому бандиту, который согласился выдать своих бойцов, не очень.

С горем пополам Сорокин доехал до перекрестка Ленинградского проспекта с улицей Алабяна, после чего свернул налево. Он потянулся за очередной сигаретой, но вспомнил, что они закончились, и досадливо поморщился. Хотел он того или нет, но его руки дрожали, как у горького пьяницы, его охватило сильное беспокойство. На мгновение мелькнула мысль позвонить Забродову и попросить подстраховать его, но она так же быстро исчезла.

Перед тем как повернуть на улицу Маршала Бирюзова, полковник еще раз достал из кобуры пистолет, проверил, заряжен ли он, и сосчитал количество патронов. Он все же надеялся, что дело обойдется без стрельбы.

Сорокин остановил машину на углу улицы Народного Ополчения со стороны дворов. Во дворике было тихо и мирно. Начал накрапывать дождик. Сорокин вытянул перед собой ладонь, и на нее упало несколько капель.

Поправив куртку и проверив, не видна ли кобура, Сорокин неуверенным шагом, ощущая, как дрожь пробирает все тело, пошел по направлению к кафе «Эврика». Остановившись перед входом, полковник досчитал до десяти и потянул на себя дверь.

В кафе было многолюдно, и, похоже, кроме лиц армянской национальности, там больше никого не было. Когда в «Эврике» показался Сорокин, на него обратились многочисленные взгляды. Он пошел вглубь кафе, пытливо вглядываясь в лица, сопоставляя их с виденными на фотографиях.

Сорокин обнаружил только одного убийцу — Ашота Папазяна.

Он подошел к угловому столику, за которым сидел усатый армянин, который, судя по блюду со спагетти и куриными отбивными, еще не приступил к обеду, и достал удостоверение.

— Полковник МУРа Сорокин. Вы арестованы.

Ашот Папазян даже не шевельнулся.

Сорокин выхватил из кобуры пистолет и наставил его на Папазяна.

Упало несколько стульев. До того мирно почивавшие армяне ощерились стволами, наставленными на полковника.

— Поднимай свой зад, Папазян! Ты арестован! — Сорокин красноречиво посмотрел на присутствующих и взвел курок.

Папазян медленно поднялся из-за столика.

— Я тебе не скажу ни одного слова без адвоката.

— А кто сказал, что я буду с тобой разговаривать? — отрезал Сорокин.

Армяне, переглянувшись, убрали оружие. Огромнейшее напряжение схлынуло, и только сейчас Сорокин ощутил, что у него на спине взмокла рубашка, словно он бежал марафон. Он пятился задом, чтобы оставаться лицом к лицу к армянам. Папазян вышел из кафе.

— В машину, — скомандовал Сорокин.

Он надел Папазяну наручники и затолкнул его в салон на переднее сиденье. Полковник счел, что так будет лучше.

— Руки держи на виду, — приказал Сорокин.

Сев за руль, полковник завел двигатель и тронулся.

— Слушай, Ашот. Теперь ты мне должен рассказать, где твои приятели.

— Какие приятели? — Папазян сделал удивленное лицо. — У меня много друзей.

— Если у тебя дырявая башка, то я напомню. Где Геворк Давтян и Самвел Малакян?

— Я не знаю таких, гражданин начальник.

— Расклад простой, Ашот. Если ты будешь упираться, я прямо сейчас отвезу тебя к азерам. Я думаю, им есть о чем с тобой поговорить.

— Я никого не убивал!

Сорокин усмехнулся, видя, что до того невозмутимый Папазян заметно занервничал.

— Выбор за тобой. Ты получишь то, что заслужил или сдашь мне остальных, и я сделаю так, что ты сможешь уйти.

— Ты этого не сделаешь.

— Ты даешь мне имена, а я отправлю тебя в безопасное место.

Ашот Папазян расхохотался, словно Сорокин рассказал ему похабный анекдот.

— Не волнуйся, слух о том, что ты убийца разойдется широко, и даже в СИЗО ты не жилец. Сейчас не время для шуток, Папазян.

Сорокин делал паузы и старался, чтобы каждое его слово звучало веско и внушительно. Нахально-самоуверенное выражение лица исчезло.

Сорокин провел уже, по меньшей мере, около тысячи допросов, потому умел правильно и вовремя надавить или сыграть на нервах. Он не собирался сдавать Папазяна азерам, но выдуманная угроза оказалась действенной.

— Ты сможешь убедить азеров, что это не моя работа?

Сорокин достал мобильный телефон и на ходу, лавируя среди транспортного потока, позвонил Забродову.

— Да, полковник.

— Эдисон, слушай, Папазян этого не делал.

Только бы Забродов не сморозил какую-нибудь глупость. Но Илларион, вероятно, сообразил, что Сорокин находится в щекотливом положении, поэтому, как ни в чем не бывало, ответил:

— Я слышал другое. Где эта шкура?

Сорокин посмотрел на погрустневшего Папазяна.

— Бред. Он не убивал этих людей.

— Почему я должен тебе верить?