Читаем Поймать Еврея полностью

Когда я уже собираюсь уйти, Джибриль протягивает мне свою визитную карточку. Это не обычная ординарная карточка. По размеру — да, но на этом сходство заканчивается. Карточка представляет собой позолоченный прямоугольник внушительного веса с нейлоновым покрытием. Она гласит: "Джибриль М. Раджуб. Генерал майор. Член ЦК движения ФАТХ, вице-секретарь Комитета, президент Палестинского Олимпийского комитета, президент Палестинской Федерации футбола. Палестина, Западный берег, Рамалла."

Человек власти.

Нам так хорошо вместе, что Джибриль хочет, чтобы я пришел и на следующий день.

Не знаю, надо ли. Как долго я смогу разыгрывать арийца? Но я не позволяю страху и сомнениям взять над собою власть и отвечаю, что приду с удовольствием.

И я это делаю.

* * *

После того как я выхожу с вечеринки, на палестинской стороне границы меня подбирает автомашина типа ван. Лина, женщина восточной красоты, сидит впереди, а еще один человек — за спиной. Она и водитель — мои гиды, а у человека за спиной какая-то иная функция, мне не очень понятная. Лина из Саудовской Аравии, бывшая замужем за палестинцем и теперь разведенная, она работает на Джибриля.

Мы направляемся в Хеврон.

Мы едем в белом Chevrolet по нескончаемым дорогам.

— Дорога от Рамаллы дo Хеврона заняла бы полчаса, — говорит Лина, — если бы не израильтяне. Опять обвиняют израильтян, только в этом случае она права. Кратчайшая дорога требует проезда через Иерусалим, и для этого нужно разрешение на въезд в Израиль, поэтому мы петляем объездными горными дорогами и вади. Но этот ван совершает стремительный объезд, летя по палестинским дорогам и позволяя мне дивиться на красоты и тайны гор, открывающихся передо мной километр за километром. Голые горы, живописные и суровые, высохшие, высокие, каждая, поражающая своей неповторимой формой — такие же, как люди на этой земле.

Я не знаю, почему мы отправляемся в Хеврон. Поток несет меня туда, куда приведет.

Проезжаем Национальный парк под названием Иродион. Что это значит? Лина не знает. Мы видим группу древних живописных колонн, возвышающихся перед нами. Мы заглядываем в туристический справочник и читаем, что этим колоннам две тысячи лет. Рядом с колоннами небольшой дом, и старая арабская чета сидит снаружи, наблюдая за тем, чтобы солнце двигалось правильно с востока на запад. Лина подходит к ним и спрашивает, что это за столбы; в Саудовской Аравии никто никогда не рассказывал ей. Мужчина отвечает: а, эти столбы стоят здесь уже двадцать лет.

— Кто их здесь поставил?

— Евреи.

Перед нами гора, ведущая вверх и вверх, возможно, к обиталищу небесных ангелов.

— Что на вершине горы?

— Евреи из далекого прошлого.

Там, наверху, постепенно выясняю я, территория Управления природы и парков Израиля. Что они там делают? Ну, две тысячи лет назад там стоял дворец, а также, по утверждению археологов, это предположительное место захоронения царя Ирода, еврея "из далекого прошлого."

Ого. Это же царь Ирод. С Храмовой горы. Это место не слишком вяжется с палестинским историческим рассказом, но я ничего не говорю. Я же тупой немец.

Мы возвращаемся к вану. Мы едем все дальше и дальше, и очень скоро этот летящий ван достигает Хеврона. Когда мы выходим, я смотрю на номерной знак. Это не обычный номерной знак. Нет. Этот ван принадлежит палестинскому правительству.

Хорошо быть в курсе.

Мы гуляем по улицам Хеврона, по его палестинской стороне. Последний раз, когда я был в Хевроне, я в основном находился в дозволенных для евреев 3 процентах и всего лишь несколько минут, в самом начале, на другой стороне. Сейчас я нахожусь в центре города. Какой красивый город. Живой, освещенный, кишащий людьми, полнокровный и довольно большой.

— 33 процента палестинцев Западного берега, — говорит мне Лина, — живут здесь.

На улицах я вижу таблички USAID, обозначающие проекты, финансируемые правительством США. И они тоже в Палестине.

Здесь я вижу гораздо чётче различие между арабским и еврейским районами Хеврона. Здесь нет запустения, нет безобразных куч мусора, и это не гетто. Сколько чернил пролито зарубежными журналистами, описывающими трудности, вызванные для арабов Хеврона еврейскими поселенцами. Журналистами, привычно забывающими упомянуть богатство этого города и комфорт его жителей. Почему бы различным зарубежным гидам не делать туры в эту часть Хеврона, в его пленительные 97 процентов?

Лина, вероятно, по приказу Джибриля хочет, чтобы я посетил мечеть Ибрагима, т. е. "Пещеру патриархов", которую я посещал будучи в еврейской части города, — святом месте как для мусульман, так и для евреев, которое разделено между ними и имеет два отдельных входа. И я отвечаю, что я был бы рад. И когда мы там оказываемся, я действительно рад. Место идеальное, великолепное и вдохновляющее. Лина молится, а я хожу вокруг, пытаясь украдкой заглянуть в еврейскую часть, а затем Лина говорит, что мы должны идти.