Я торопливо захожу в фотоальбом, чуть не роняя телефон. Когда я его открываю, экран заполняют превьюшки, размытые и с неоновыми всполохами. Я нажимаю на самое последнее фото, на котором едва можно различить пляж. Смахиваю вправо и вижу зернистое селфи, у Даниэля на щеках – неоновая краска, которой он разрисовал лицо в тот вечер, он обнимает девушку лет двадцати с небольшим, ее волосы выкрашены в ярко-рыжий. Следующие пять фотографий почти такие же: Даниэль и рыжеволосая девушка с разных ракурсов, на одних снимках губы у нее сжаты, на других – раскрыты или улыбаются. Я начинаю листать быстрее: дальше только фотографии песка или ног, сделанные, очевидно, случайно в пьяном угаре. Но, когда я смахиваю еще несколько снимков, мой палец замирает в нескольких сантиметрах над экраном.

Это видео: максимально приближенная съемка пляжа. Я сразу его узнаю. Видео, которое Даниэль запостил, начинается с того же кадра.

Правда, в этой версии есть звук.

Я опускаю большой палец на экран, и видео приходит в движение. За сегодняшний день я столько раз посмотрела его в Инстаграме, что могу комментировать, что там происходит, по ходу воспроизведения. Единственное отличие – голос Даниэля за кадром. «Эй, эй, – кричит он Люси несколько раз, – Люси, иди потанцуем!»

Из динамика телефона еле слышно доносятся слабые басы, которые становятся звуковым сопровождением расплывчатой съемки танцпола. Но в остальном видео точно такое же: Даниэль за кадром проталкивается через танцпол и замечает вдалеке от всех Люси. Фокусирует на ней камеру, ближе и ближе, и наконец Люси заполняет собой весь экран: глаза беспокойно бегают, ладони сжаты в кулаки. Я уже приготовилась к окончанию, когда Люси неожиданно оборачивается и глядит прямо в объектив.

И вот оно: она напряженно смотрит на меня с экрана. Сейчас видео должно кончиться, как в той версии, но оно продолжается.

– Давай, Люси, ты же сама знаешь, что тебе хочется! – кричит Даниэль из динамика.

Секунду-другую Люси продолжает смотреть в камеру, а затем чуть улыбается Даниэлю и отводит взгляд.

– Ну, как хочешь, – ворчит Даниэль.

Я ставлю видео на паузу – Люси на экране застывает, глядя вдаль, – и смотрю, сколько длится видео. Осталось еще двадцать пять секунд.

Я недоуменно пялюсь в экран, но через пару мгновений все понимаю. Скорее всего, когда Даниэль выкладывал видео, приложение его обрезало.

С опаской я снова включаю видео, и изображение переворачивается вверх ногами и начинает подпрыгивать и отдаляться, как будто Даниэль уходит, забыв, что все еще снимает. Чтобы ничего не упустить, я тоже переворачиваю телефон, и, несмотря на то, что расстояние увеличивается, я все равно вижу, как Люси снова крутит головой, будто кого-то выискивает, не обращая внимания на Даниэля и его телефон. Потом она замирает и смотрит куда-то за пределы кадра.

Я делаю резкий вдох и задерживаю дыхание: Люси, видимо, шагает навстречу чему-то, что она увидела, – или кому-то. Камера телефона следует за ней, изображение отдаляется: она с кем-то разговаривает.

Лица ее собеседника не видно, он стоит к камере спиной, но, судя по широким плечам и спутанным волосам, это мужчина. Он почти в два раза выше ее, и я, широко раскрыв глаза и напрягши каждый мускул, смотрю, как он наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Когда он распрямляется в полный рост, камера снова перемещается на Люси, она чуть улыбается и кивает в знак согласия.

Я смотрю, как он протягивает ей стакан, из которого она послушно отпивает. Затем он поворачивается, и Люси хватает его за руку. Он уводит ее от танцпола к воде и оглядывается, как будто чтобы убедиться, что никто их не видит и не идет следом.

– Ай, блин, дурацкая камера не выключилась… – бормочет Даниэль.

На этих словах видео кончается.

Я пялюсь на экран, приклеившись взглядом к финальному кадру, на котором мужчина смотрит куда-то за его пределы, пока все мое тело не сотрясает кашель. Оказывается, все это время я даже не дышала.

Я быстро тяну пальцем бегунок внизу экрана, перематывая видео на несколько секунд назад, и снова смотрю, как камера фокусируется на лице мужчины. Того, кто увел Люси с вечеринки, во время которой она, судя по всему, и погибла. Того, кто, возможно, был последним, кто видел ее живой.

Спутанные волосы, желтая футболка, в которую он был одет в пятницу вечером, кривой нос.

Это Даг.

16

Касс

Понедельник

На следующее утро я просыпаюсь, когда Логан еще спит, но в этот раз его сон совсем не кажется мирным. Брови сдвинуты, а уголок губ все время подергивается.

Мы не разговаривали со вчерашнего вечера, когда он прикрыл меня в Центре дайвинга. Как только вернулся Фредерик, Логан поехал открывать «Франжипани». Как оказалось, такое банальное происшествие, как убийство, не отбило у гостей желания тусоваться.

Придя вчера вечером домой, я сначала сидела на веранде и думала, а потом легла в постель и занималась тем же самым еще несколько часов, уставившись в потолок, пока мысли и воспоминания толкались у меня в голове.