– Неплохо! Думать умеешь. Действительно в твоем мире в года твоей жизни происходит рост популяции. В твоем мире. А в других, – он замолчал, открыл свою книгу и начал перелистывать страницы. – К примеру на Земле, дадим ей условный номер 50I64RT345, все население почти вымерло в 1962 году в ходе ядерной войны. Рождаемость, само собой, там упала и души попали в другие вселенные. Бэби-бум у вас начался где-то 10 лет ранее – небольшое отклонение во времени вполне допустимо, учитывая сколько людей тогда полегло. Реальности далеко не независимы друг от друга. Любое событие в одном мире образует волну, которая проносится через соседние и может достигать самых отдаленных уголков мироздания. Большинство событий не имеют особой значимости и волна, создаваемая ими, может задеть разве что прилежащие миры, но некоторые случаи, – Черт развел руками и замотал головой. – Могут вызвать катастрофические последствия. Эти последствия образуют новую волну, которая уже будет слабее предыдущей и так далее, и так далее. Так что повышение рождаемости в определенный период на твоей Земле это во многом вина какой-нибудь эпидемии или идиотов, нажавших на красную кнопку в другой реальности. Кстати говоря из-за этой жесткой связи реальностей мой вид не способен, как вы это называете, предсказывать будущее.

– То есть ты не видишь будущее? – удивился я. – А как же твоя речь про “чувствую время по иному. Могу перемещаться в нем, как вы перемещаетесь в пространстве”.

– Все верно, – спокойно отозвался черт. – Но если ты гуляешь по незнакомому городу, то можешь заблудиться. Разве нет?

– Да, – сказал я и усмехнулся. – Справедливо.

Я задумчиво посмотрел на деревья позади меня.

– Это скорее чистилище, чем ад.

– Чистилище, ад, рай. Не все ли одно? – сказал черт.

Я не ответил.

Черт вернулся к своей книге. Он сидел и записывал в нее что-то бормоча про себя. Пару минут я посидел рядом. Потом встал и размял ноги.

– Ты скоро уйдешь? – спросил я с некоторым отчаянием.

– Да, – ответил мне он. Его голос уже не был таким веселым как прежде. Он не пытался выдумывать хитроумные шутки и подколки. В нем чувствовалось некоторая печаль и усталость. Мне стало интересно какие мысли одолевают его. Что он увидел во мне и что записал в свою книгу? Но спрашивать я уже не хотел. Как будто из вежливости. Это его личное дело – изучать меня, а мое личное дело – сидеть, думать пока я на это способен и ждать.

– Куда пойдешь?

– Дальше, – продолжал угрюмо отвечать черт, не отрываясь от работы. – Здесь недалеко по временной линии еще один ты.

– Ты еще будешь приходить?

– Приду, но не скоро, – он оторвался от книги и пристально посмотрел на меня. – Ну все. Прощаться будем?

– Прощай, – сказал я и посмотрел на озеро.

– Прощай – сказал черт.

Когда я поднял голову его уже не было. На том месте где он сидел осталась лишь самодельная удочка, сделанная из красного дьявольского трезубца и нитки. Я еще долго сидел на берегу, вслушиваясь в звуки этого места и всматриваясь в глубину огненного озера. Мыслей не было. Я встал и тем же путем пошел от озера домой. Путем, которым ходил 13 лет назад когда приезжал на лето к бабушке и дедушке. Подъем на горку. Теперь по тропинке. Овраг с мерзкими червями. Теперь все это моя тюремная камера и я останусь здесь очень надолго. Я успею подумать обо всем на свете: о своей жизни, о смерти, о философии, о любви. Я успею прогуляться от края до края и посмотреть где заканчивается и где начинается мой ад. Я успею сделать все, что могу здесь сделать. Зачем начинать сейчас? Сейчас я хочу спать, я очень устал. “Надо бы забор покрасить”, – подумал я и открыл калитку участка бабушки и дедушки. Теперь моего участка. Вопрос “Где взять краску?” не возник у меня в голове. Так было проще – представить будто это обычный день в обычной деревне. Я зашел в дом. В нос ударил знакомый запах. Почему я считал эту деревню своим адом? Этот запах напомнил мне, что в этом месте не все было так уж и плохо. Бабушка еще была жива. Дед был здоров и полон сил. Здесь все было как прежде за исключением их самих. Мебель стояла там где и стояла и она была точно такой же какой я ее запомнил. Без странных трансформаций и исчезновений. Я поднялся к себе в комнату и плюхнулся на кровать. Я все успею, а пока просто спать.

Глава 4. Смех