Читаем Поэты и убийцы полностью

Судья остановился в воротах, чтобы разглядеть передний дворик, весь заваленный мусором. У подножия стены лежали трухлявые балки, и в воздухе витал слабый запах разложения. В углу на высоком гранитном постаменте находилось каменное изваяние сидящей лисицы в натуральную величину. Красный лоскут, обернутый вокруг ее шеи, был единственным признаком человеческого присутствия. Сам храм оказался одноэтажным квадратным зданием, сложенным из больших кирпичей, которые потемнели от времени и заросли плющом. Его правый угол совсем раскрошился, именно там крыша опасно провисла, а черепица частично обвалилась, обнажив толстые черные балки. Судья поднялся по трем гранитным ступеням, постучал палкой в решетчатую дверь, и кусок сгнившей резной древесины упал вниз с треском, прозвучавшим очень громко в неподвижном вечернем воздухе. Судья подождал, но из развалин не донеслось ни звука.

Он толчком открыл решетчатую дверь и ступил внутрь. Из маленького бокового зала слева сочился слабый свет. Судья свернул за угол и резко остановился. Под свечой в стенной нише стояла высокая худая фигура, завернутая в замызганный саван. Головой ей служил череп, который уставился на судью зияющими пустыми глазницами.

— Тебе не кажется, что это просто глупо? — холодно произнес Ди.

— Вы должны были испугаться, закричать и броситься бежать, — раздался прямо у него за спиной тихий голос. — Тогда вы переломали бы себе ноги.

Медленно обернувшись, судья оказался лицом к лицу с очень тоненькой молодой девушкой, одетой в свободную кофту из какой-то грубой коричневой ткани и длинные рваные штаны. У нее было красивое, но лишенное выражения лицо с большими испуганными глазами. Однако к боку судьи Ди прижималось острие длинного ножа, и державшая его рука была тверда.

— Теперь мне придется убить тебя, — сказала девушка все тем же тихим голосом.

— Как прекрасен твой нож! — медленно проговорил судья. — Ты только посмотри на его красивый синеватый блеск!

Стоило девушке взглянуть вниз, он выпустил палку и быстро схватил ее за запястье.

— Не дури, Шафран! — рявкнул он. — Меня прислала Маленькая Феникс. И я видел господина Суна.

Девушка кивнула, закусив полную нижнюю губу.

— Когда мои лисы встревожились, я подумала, что это идет Сун, — сказала она, глядя мимо судьи на пугало. — А когда разглядела на тропе тебя, то зажгла свет над моим любимым.

Судья выпустил ее запястье.

— Шафран, мы можем где-нибудь присесть? Мне хотелось бы поговорить с тобой.

— Только поговорить, без всяких игр, — серьезно сказала она. — Мой любимый очень ревнив. — Сунув нож в рукав, девушка подошла к пугалу и, разглаживая залатанный саван, шепнула: — Я не позволю ему играть со мной, милый. Я обещаю!

Она слегка постучала по черепу сбоку, потом извлекла из ниши свечу и вышла через арочный дверной проем в противоположной стене.

Судья Ди последовал за ней в маленькую, пропахшую плесенью комнатушку. Девушка поставила свечу на примитивный столик, сделанный из грубых досок, и села на низкую бамбуковую скамью. Кроме плетеной ротанговой табуретки тут не было больше никакой мебели, но в углу лежала куча тряпья, которое, очевидно, служило Шафран постелью. Верхняя часть задней стены обрушилась, а крыша так провисла, что в пролом было видно небо. Густые плети плюща заползали в комнатушку снаружи и спускались вниз по грубым кирпичам. Сухие листья шуршали на пыльном полу.

— Тут очень жарко, — пробормотала девушка.

Она сняла кофту и бросила на ворох тряпья в углу, обнажив грязные округлые плечи и полные груди. Судья проверил, устойчива ли плетеная табуретка, и уселся. Девушка смотрела мимо него своими пустыми глазами и потирала шею. Судья находил, что в комнатушке довольно холодно, однако заметил, что тонкая струйка пота стекла по груди девушки и оставила черный след на плоском животе. Грива ее спутанных неухоженных волос была перевязана красным лоскутом.

— Правда же, у моего любимого очень страшный облик? — вдруг спросила она. — Но сердце у него доброе, он никогда не покидает меня и всегда так терпеливо выслушивает! У него, бедняги, не было головы, поэтому я выбрала самый большой череп, который только смогла отыскать. И каждую неделю я наряжаю его в новую одежду. Понимаешь, я добываю ее на заднем дворе. Там всего много, и черепов, и костей, и всяких тряпочек. Почему Сун не пришел нынче вечером?

— Он очень занят. Просил меня сказать тебе об этом.

Она медленно кивнула.

— Я знаю. Он очень занят, потому что ему со стольким надо разобраться. Ведь все случилось так давно — он сказал, восемнадцать лет назад. Но человек, который убил его отца, до сих пор здесь. Когда он найдет этого человека, то сделает так, чтобы ему отрубили голову. На плахе.

— Я тоже ищу этого человека, Шафран. Напомни, как его зовут?

— Как его зовут? Сун не знает. Но он найдет его. Если бы кто-то убил моего отца, я бы тоже...

— Я думал, ты подкидыш.

— Вовсе нет! Мой отец иногда приходит меня навестить. Он славный человек. — Неожиданно она грустно спросила: — Почему же тогда он меня обманул?

Увидев, что ее глаза лихорадочно заблестели, судья мягко сказал: