Читаем Поединок сердец полностью

У него возникло странное чувство неловкости. Джорджина не была злой женщиной, но умела язвить и больно жалить словами. Маклейн начал подозревать, что один из многих грехов Кейтлин — помимо крайней импульсивности и ослиного упрямства — был способностью открывать миру и объятия, и сердце, что это делало ее очень уязвимой. Факт, который сама Кейтлин, впрочем, отрицала бы до потери пульса. Эта черта делала ее особенно беззащитной против интриг, в коих Джорджина была большая мастерица.

Его тревожила та ненависть, что он увидел в глазах герцогини. Неужели ее питает его собственная неприязнь к Кейтлин? Или все дело в том, что Джорджина столкнулась с молоденькой, красивой девушкой, более обольстительной, чем она сама? Что бы ни послужило искрой, огонь уже бушевал вовсю.

На другом конце стола раздался взрыв смеха, и Александр насторожился. В дальнем углу сидел Дингуолл и от души развлекал соседей. Разительный контраст с мрачным молчанием вокруг Джорджины! Вот лорд Дингуолл сказал еще что-то, и Кейтлин засмеялась и ответила; в ее глазах плясали веселые огоньки. Лорд Дервиштон, который каким-то чудом уговорил Фолкленда поменяться с ним местами, наклонился вперед, чтобы не пропустить ни слова из того, что она говорила.

Александр помрачнел. Дервиштон продолжал наступление, хотя у него не было никаких шансов, и это начинало злить. Пора объяснить Дервиштону, почему его усилия напрасны.

Холодная рука накрыла его ладонь. Он поднял глаза и встретил пристальный взгляд Джорджины, ледяной, требовательный. Тихо, дрожащим от злости голосом она сказала:

— Я адресовала вам не меньше трех замечаний, но вы не ответили ни на одно.

— Простите. Язасмотрелся на камзол лорда Дингуолла.

Она поджала губы:

— Подумываете, не обзавестись ли таким же?

— Нет. Я засмотрелся, но не сошел с ума.

Она бросила мимолетный взгляд на дальний конец стола.

— Сомневаюсь.

Но Александр не попался на крючок.

— Дингуолл стал просто душой общества.

— Разумеется! — резко отозвалась Джорджина. — Он обедает в доме, куда, как он полагал, его никогда не пригласят. Зачем, Бога ради, вы потребовали, чтобы я его приняла?

Леди Кинлосс нервно прочирикала, ее взгляд метался между герцогиней и Александром:

— Лорд Маклейн просил вас принять Дингуолла, однако привезла его мисс Херст. Я нахожу это очень странным.

Герцогиня сильнее поджала губы:

— Жалею, что вообще пригласила ее.

— Она не отвечает вашим требованиям. Совсем не отвечает.

Александр прикусил язык, чтобы не сказать им какую-нибудь гадость, которая, безусловно, дорого обошлась бы ничего не подозревающей мисс Херст.

— Леди Кинлосс, я слышал, сегодня ваш пес куда-то надолго пропап?

— Ах, Боже! Я так тревожилась! Его не было почти час.

— И где он был?

— Не знаю, но он потерял бантик и ведет себя очень странно с тех пор, как вернулся.

— Как же это?

— Представьте, он лизнул руку горничной, когда она напила молока ему в мисочку!

— Потрясающе.

— Да, и она рассказала, что видела, как он ластился на кухне к вашему камердинеру. Обычно Маффин не жалует мужчин. Я нахожу это в высшей степени загадочным.

— И я тоже.

Джорджина фыркнула:

— Кажется, Маффин становится истинно дамской собачкой. Если ему нужны уроки, пусть возьмет несколько у Дервиштона. За последнее время он очень преуспел в этом искусстве.

Леди Кинлосс захихикала:

— Или у лорда Фолкленда. Дервиштон — не единственный, кто угодил в сети мисс Херст.

Александр чувствовал, что Джорджина не сводит с него взгляда, надеясь увидеть, как он примет эти слова. Поэтому он благоразумно спрятал раздражение. Многое можно поставить в вину Кейтлин, но ни разу ему не довелось видеть, чтобы она поощряла Фолкленда или Дервиштона. Беда скорее была в том, чего она не делала. Она ни разу не потребовала, чтобы они оставили ее в покое. Не делала им предупреждений, разве лишь когда они пытались выйти за рамки допустимого.

Голос лорда Дингуолла был слышен и на их конце стола. Александр поморщился, услышав, как старик, не изменяя веселому тону, сделал несколько критических замечаний относительно дома и поданных к столу блюд. Наверняка он намеревался разозлить Джорджину и добился желаемого.

Александр испытал огромное облегчение, когда обед наконец закончился. Дамы направились в салон, а джентльмены удалились в библиотеку выпить портвейна.

Избавясь от пристального внимания дам, Дингуолл начал рассказывать истории своих стычек с герцогиней, немилосердно их приукрашивая, чтобы казаться остроумным. Не прошло и пяти минут, как Дервиштон, Фолкленд и Кейтнесс хохотали до колик.

Слышала бы Джорджина! Она бы впала в ярость.

Постепенно начали образовываться группы. Роксбург обсуждал с Кейтнессом преимущества купания в том или ином горячем источнике, в то время как Дервиштон, Тремонт и Фолкленд обменивались охотничьими байками и пытались выяснить, где в их округе лучше всего охотиться на лис.

Дингуолл осушил очередной стакан портвейна, шумно причмокнул и рыгнул, после чего блаженно улыбнулся:

— Простите.

— Хотите еще? — предложил Александр.

Дингуолл немедленно протянул ему пустой стакан:

— Выпил бы еще, черт возьми.