Читаем Подземные. Жив полностью

Тот раз когда мы пошли на французское кино на Ларкин, в «Вог», посмотрели «На дне», держались за руки, курили, прижимались друг к другу – хотя снаружи на Маркет-стрит она не позволила мне держать себя под руку из страха что люди на улице решат что она шлюха, так это и выглядело бы но я рассвирепел но не стал дергаться и мы пошли дальше, мне захотелось зайти в бар выпить вина, она боялась мужиков в шляпах рассевшихся у стойки, теперь я увидел ее негритянский страх перед американским обществом о котором она постоянно твердила но ощутимо на улицах что никогда никак меня не заботило – пытался утешить ее, показать что она может делать со мной вместе все что ей угодно: «Фактически бэби я буду знаменитым человеком а ты будешь достойной и гордой женой знаменитого человека поэтому не переживай» но она сказала «Ты не рубишь» но страх маленькой девочки так прелестен, так съедобен, я оставил его в покое, мы пошли домой, к нежным любовным сценам вместе в нашей собственной и тайной темноте —

Тот факт, тот раз, один из тех прекрасных разов когда мы, или вернее, я не пил и мы провели целую ночь вместе в постели, рассказывая на сей раз истории про привидения, сказки По те что я мог вспомнить, потом кое-что сочиняли, а в конце строили друг другу дебильные рожи и пытались напугать друг друга круглыми остановившимися глазами, она показала мне как некогда на Маркет-стрит грезила наяву у нее был приход что она кататоник («Хотя тогда я не знала что это слово означает, но типа, я ходила зажато болторукаясь рукоболтаясь и честное слово ни единая душа не смела со мною заговорить а некоторые и взглянуть-то боялись, и я такая там ходила как зомби а ведь всего тринадцать мне было».) (Ох что за ликующее пришепетывание в шепелявых ее губках, я вижу выступающие вперед зубки, я говорю строго: «Марду тебе следует сейчас же почистить зубы, вон в той вот больнице, пойдешь к своему терапевту, и к зубному тоже зайди – это все бесплатно поэтому давай…» поскольку вижу как уголки ее жемчугов начинают темнеть что приведет к порче) – и она строит мне рожу сумасшедшей, лицо неподвижное, а глаза сияют сияют сияют как звезды небесные и какие угодно но только не испуганные я до крайности поражен ее красотой и говорю «И еще я вижу землю в твоих глазах вот что я думаю о тебе, в тебе есть определенная красота, не то чтобы я завис на земле и индейцах и все такое и желаю все время талдычить про тебя и про нас, но я вижу в твоих глазах такое тепло – но когда ты строишь сумасшедшую я вижу не безумие а восторг восторг – как беспризорные хлопья пыли в уголке у маленького пацанчика а он сейчас спит в своей кроватке и я люблю тебя, настанет день и дождь падет на наши вежды милая» – и у нас горит одна свечка поэтому все безумства еще смешнее а истории о привидениях еще жутче – одна про – но увы не чирикает, птичка певчая, я расчирикался во всяких добряках и не забываю и забываю свою боль —

Продолжая прикол с глазами, тот раз когда мы закрыли глаза (снова не пивши потому что нет денег, нищета спасла бы этот роман) и я отправлял ей послание: «Ты готова», и вижу первое в моем черном мире глаз и прошу ее описать его, поразительно как мы пришли к одному и тому же, это было какое-то взаимное понимание, я видел хрустальные жирандоли а она видела белые лепестки в черной бочажине сразу после некоторого слияния образов так же изумительно как и те точные образы которыми я обменивался с Кармоди в Мексике – Марду и я оба видели то же самое, какие-то очертания безумия, какой-то фонтан, ныне уже мною позабытый и вообще-то пока не важный, сходимся вместе во взаимных описаниях его и радуемся и ликуем в этом нашем телепатическом триумфе, заканчивая там где встречаются наши мысли в кристальной белизне и лепестках, в тайне – я вижу ликующий голод в ее лице поглощающем взглядом мое лицо, я мог бы умереть, не разбивай мне сердце радио своей прекрасной музыкой, О мир – вновь свет свечей, мигающий, я накупил уйму свечей в лавке, углы нашей комнаты во тьме, тень Марду обнаженно смугла когда она спешит к раковине – как мы пользуемся раковиной – мой страх передать БЕЛЫЕ образы ей в наших телепатиях из страха что это ей (в ее веселии) напомнит о нашей расовой разнице, отчего в то время я чувствовал себя виновато, теперь-то я понимаю что все это было одним сплошным любовным реверансом с моей стороны – Господи.