— О чем? Я просто хочу войти и увидеть ее. Она цела? Разве она не хочет меня видеть?

— Пойдем, посидим в кафе, я все объясню.

— Генри, я не хочу сидеть в кафе.

— Хорошо, тогда давай в коридоре. — В коридоре? Он говорил так, будто хочет подраться или что-нибудь в таком роде. — Льюис, пожалуйста. Ради нее. Прежде чем ты туда войдешь, ты должен понять, что случилось. Она… сама не своя.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Подожди, и я тебе расскажу.

Я посмотрел на дверь. Она всего в нескольких метрах, но я не могу подойти к ней. Я вздохнул.

— Хорошо. Ладно. — Мы отошли от двери. Тео зашел в помещение напротив палаты Саммер, наверное, в комнату для посетителей.

— Так что? — спросил я, когда за нами закрылась дверь этой комнаты.

— Она изменилась, — Генри нахмурился. — Она как будто не совсем узнает нас. Отвечает не всегда адекватно. Только спрашивает о Розе, Маке и Фиалке.

— Что? — я нахмурился. — Она хочет цветы?

Генри посмотрел в пол.

— Нет. Это три другие девушки, с которыми ее держали в подвале. — У меня челюсть отвисла. — Она говорит, что ее зовут Лилия.

Что? Чепуха какая-то. Это не укладывалось у меня в голове. Почему она называет себя Лилией?

— Слушай, мы пока не все знаем. Еще не все известно, но, похоже, этот Браун, или Клевер, поменял им имена.

— Я… — качая головой, я пытался понять услышанное. — Клевер? Какого черта? Я не…

— Я тоже не понимаю. Слушай, она сама не своя, так что на многое не рассчитывай. Надо помочь ей выкарабкаться из этого состояния, помочь вспомнить, кто она такая.

Она забыла, кто она? Что, черт возьми, он с ней такое сделал?

— Я хочу видеть ее. Сейчас же.

Я помогу ей вспомнить. Надо только ее увидеть, обнять, почувствовать ее запах. Я хотел обнять ее, и мне казалось, что от этого, как по волшебству, все сразу станет хорошо.

Мы остановились у ее двери, сердце у меня забилось.

Глава 33

Саммер

^{Пятница, 4 марта (настоящее время)}

Тело казалось тяжелым, будто оно бетонное. В голове пульсировала боль. Я попыталась открыть глаза, но веки не поднимались. Как будто склеились. Что происходит вокруг? Меня окутывал темный туман, и я спокойно плыла по нему, погружаясь в сон.

Я проснулась снова в темноте и не могла пошевелиться. Открой глаза. Сосредоточься на том, чтобы открыть глаза. Вокруг звучали незнакомые голоса, и я постепенно начала понимать, что они говорят.

— Она крепкая. Поправится.

Это обо мне? Я не чувствовала себя крепкой.

— Я уж думал, мы ее потеряли.

Чей же это голос? Отца? Неужели это он? Что произошло? Постепенно окружающее стало обретать смысл. Я почувствовала больничный запах — не лимонный, странные, но такие знакомые голоса родителей. Я не в тюрьме, устроенной Клевером, а в больнице. Но как я сюда попала?

Я прогнала мысли обо всем остальном. Все остальное пойму потом. Сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы проснуться. Тело не желало меня слушаться, но наконец мне на секунду удалось приоткрыть глаза. На краткий миг появился яркий белый свет, и снова все погрузилось в черноту.

В комнате шумело море голосов. Эти люди… они видят что-нибудь?

— Саммер, Саммер.

— Открой глаза! — закричала я на себя и попробовала еще раз. На этот раз глаза не закрылись, но силы у меня иссякли. Я поморщилась от яркого света. Очертания комнаты расплывались, но постепенно все обрело резкость.

— Саммер, дорогая, — мамин голос звучал очень странно. Я помнила его, но узнала не сразу. Мама всхлипывала, я пыталась улыбнуться, чтобы утешить ее. Свобода так же напоминала сон, как и неволя в первые дни пребывания в подвале. — Милая, как ты себя чувствуешь?

Я не могла говорить — на это у меня не хватало сил, — но старательно кивала.

— Я позову врача, — сказал Генри. Я не видела брата, который так меня доставал, но его голос помнила отлично. Я слабо улыбнулась.

— Ну, вот тебе уже и лучше, — мама погладила меня по волосам. Я слегка повернула голову, чтобы лучше ее видеть. За эти почти восемь месяцев она постарела как будто на восемь лет. Волосы седые, под глазами большие темные круги. Это из-за меня?

Незнакомая женщина в светло-голубой форме медсестры посмотрела на меня и улыбнулась как своей дочери.

— Здравствуй, Саммер. Меня зовут Тара. Как себя чувствуешь? — Я открыла рот, но смогла произнести только что-то бессвязное. В горле пересохло, как будто я наглоталась песка. Я пожала плечами. Тара улыбнулась. — Болит что-нибудь? — Я кивнула. Болело все, но больше всего — голова. — Ладно. Сейчас принесу обезболивающее. Вода на тумбочке.

— Я сейчас, — сказал отец. Я улыбнулась. Он, конечно, хочет сделать что-нибудь полезное.

Медсестра кивнула.

— Пойду, принесу что-нибудь от боли и позову врача, чтобы ее осмотрел.

— Спасибо, — сказала мама, взяв меня за руку. — Саммер, милая… — Она замолчала и вытерла струившиеся по лицу слезы. Я поморгала, потому что окружающее вдруг снова стало расплываться. В голове стучал пульс, хотелось спать.