Вскочив на ноги, я схватила за руку Розу и потащила за собой. Мы бежали к столу, находящемуся на пути к лестнице. Краем глаза я заметила, что Мак с перекошенным от боли лицом ковыляет вслед за нами. Слезы струились по ее испуганному лицу. Я быстро смахнула слезы со щек и посмотрела на Клевера. В нем не осталось ничего человеческого.

Я не хотела оставлять девушек, но надо было что-то делать, иначе мы все погибли бы. Если бы я могла попасть в дом, я бы нашла что-нибудь, чем можно его остановить. Выражение его лица смягчилось, и он улыбнулся.

— Все будет хорошо. Не бойтесь. Мы сделаем это вместе, как семья.

— Никакая мы не семья, ты, ублюдок! — закричала я. Что я наделала? Значит, делать вид, будто мы все заодно, труднее, чем я думала. Он повернулся лицом ко мне, и я поняла: пока он занят мной, Роза может подняться по лестнице.

— Беги, — прошептала я, так чтобы он не услышал. Беги, Роза!

Он медленно обходил стол. Я стояла на месте, собираясь ударить его ногой в пах, когда он подойдет поближе. Генри учил меня обороняться на случай, если начнут приставать парни.

— Бей сильно, доведи удар и не останавливайся, — так говорил брат, и на этот раз я собиралась последовать его совету.

Клевер подходил ко мне. Я никогда раньше не дралась и понимала, что с первого раза у меня вряд ли получится хорошо, но я чувствовала в себе силу. Меня переполняла ненависть, сочилась из всех пор. Я решительно стиснула зубы. Он замахнулся, чтобы меня ударить. Я затаила дыхание и, выставив вперед руку, заблокировала удар.

Удивительно, что это у меня получилось, но злорадствовать не было времени. Представив, что он сделает со мной и другими девушками, я изо всей силы ударила его кулаком в лицо.

Я сильно ушиблась, вскрикнула от боли и отпрыгнула назад. Клевер пошатнулся и поднял руки, чтобы не потерять равновесия. Терять было нечего. Я знала, что, скорее всего, сейчас умру. Но пусть это будет так — в борьбе. Я должна показать ему, что не хотела быть с ним. Пусть знает, какой он мерзавец.

— Ах ты, сучка, — проговорил он изменившимся от злобы голосом. Я глубоко вздохнула, приняла удобную позу, как учил меня Генри, и изо всех сил ударила его ногой.

Кровь разносила по телу адреналин. Я хотела ударить еще раз, но Роза схватила меня и потащила назад. Черт, нет! Зачем она меня останавливает? Почему не убежала, когда у нее была возможность? Расширившимися глазами я увидела его занесенный кулак и тут же получила удар в лицо.

Все расплылось, я часто заморгала. Он толкнул меня, я отлетела назад, ударилась головой о стену и упала на пол. Все погрузилось в туман, я ничего не видела. Не обращая внимания на пульсирующую в голове боль, я протерла глаза. Где он? Где остальные?

Приподнявшись, я сощурила глаза, пытаясь разглядеть, что происходит. Мне казалось, я падаю. Падаю медленно и свободно. Слышались голоса, громкие крики, но я ничего не могла разобрать. Единственное, что я чувствовала, — привычный запах лимона. Но и он постепенно слабел.

Все вокруг плыло, боль утихала. Внезапно среди общего гула я различила громкий стук, а следом — глухие удары. Кто-то еще есть в подвале. Я легла на пол и попыталась рассмотреть вошедших, но темнота сгущалась, и я ничего не видела. Не было никаких сил, хотелось только одного — спать. Глаза закрылись сами собой. И вдруг я почувствовала, что меня пытаются передвинуть.

— Не отключайся, Саммер. Все будет хорошо. Только не отключайся. — Саммер?

Боль прекратилась. Осталось только движение. Меня несут? Несет кто-то, назвавший по имени — Саммер. Это мне снится?

Я упала еще глубже, и наступила темнота.

Глава 32

Льюис

^{Вторник, 3 марта (настоящее время)}

Я подъехал к отелю и потер глаза. Последние несколько дней я ездил по селам, проверяя сообщения о том, что Саммер будто бы там видели. Полицейские, конечно, тоже проверяли, но чем дольше мы искали, тем меньше я на них надеялся. С исчезновения Саммер — уже семь месяцев — я жил в полной неопределенности. И уже не мог больше жить, пока не узнаю, что случилось.

Кто-то же должен знать, где она.

Я зевнул и вышел из машины. Лондон большой, найти девушку в нем невозможно, я сомневался, что Саммер здесь, но рисковать, не поискав ее и здесь, нельзя.

Полицейский розыск прекратился: людей, занимающихся им, становилось все меньше. Сейчас поиск финансировался за счет пожертвований и силами добровольцев. Это означало, что надо найти работу, пусть не на полный день, потому что нужны деньги.

По счастью, за проникновение в дом Колина я просидел в тюрьме всего один вечер — это, видимо, должно было стать мне уроком, в личное дело запись не занесли. А что если я не найду работу и нечем будет финансировать поиски? Об этом не даже хотелось думать. Тогда получится, что я подвел Саммер.