Читаем Подвал полностью

Визг кабана резко оборвался. Теперь они слышали лишь собственное свистящее дыхание и беспорядочный топот ног по ледяной поверхности, которая по мере приближения к берегу становилась все более рыхлой.

Ледяная темница Анжелы под алтарем вибрировала от визга кабана, которого викинг умело прикончил. Все кругом было забрызгано кровью и внутренностями. Гигант повторял нараспев одну и ту же фразу. Слова были не похожи на те, которые Анжела более-менее привыкла различать в современном норвежском. Но, услышав имя Одина, она поняла, что это древняя молитва, обращенная к верховному скандинавскому божеству.

Ледяные стены, внутри которых скрывалась Анжела, помутнели от крови. Сквозь них больше ничего нельзя было увидеть. Она даже не могла больше дышать. Она чувствовала себя побежденной. Какому богу ей молиться? Один-единственный стон вырвался откуда-то из глубины ее гортани. Ее дыхание столкнулось с тонкой струйкой крови, просочившейся в трещину во льду. На поверхность поднялось несколько крошечных красных пузырьков.

Собаки тут же залаяли, повернувшись к алтарю. Викинг опустился на колени. Он очистил снегом широкое лезвие ножа, потом ладонью стер кровь с ледяной перегородки и разглядел за ней лицо Анжелы.

От его вопля задрожал весь лес.

Он принялся колоть лед ножом.

Словно из глубин кошмарного сна Анжела видела, как гигант замахивается рукой с ножом и обрушивает его на ледяную преграду, снова и снова. И вот лезвие уже оказалось в сантиметре от ее лица…

Наконец в ее укрытие ворвался поток воздуха. Осколки от пробитой бреши осыпались к подножию алтаря. Анжела чувствовала, как скользит вниз под тяжестью собственного тела. Затем руки гиганта выхватили ее из ледяного кокона. Он торжествующе поднял ее над головой, словно боевой трофей. И швырнул на алтарь, залитый кровью Сонаргольта.

Бьорн прислонился спиной к стволу дерева, обрушив на себя каскад снежной пыли с потревоженных ветвей. Он чувствовал, что его раны открылись и кровь пропитывает повязки. Пошарив в карманах, он нашел последнюю амфетаминовую капсулу и проглотил ее, зажевав горстью снега. Затем поискал глазами своих соратников. Здесь, под кронами деревьев, ветер был слабее. Бьорн заметил три силуэта, которые понемногу отдалялись. Вскоре они начали подниматься по наклонно уходящей вверх тропинке, преодолевая последнюю преграду, отделявшую их от убийцы и жертвы.

Затем Бьорн увидел, как они остановились и обернулись, как бы прося его к ним присоединиться. Он с трудом двинулся вперед, цепляясь по пути за стволы деревьев и взрыхляя ногами снег, все сильнее налипавший на ботинки.

Из-за обледеневших перчаток Йохансен не сразу смог вынуть револьверы из карманов. Сцена, представшая его глазам, не имела ничего общего ни с одним из полицейских задержаний, в которых он участвовал раньше: убийца мажореток опустил свою жертву на обледеневший камень, красный от крови, на котором уже лежала туша мертвой свиньи. Точнее, нет, кабана — он был совсем как на картинке в энциклопедии. Йохансен терпеть не мог охоту и любил животных. Он взвел курки обоих револьверов и бросился вперед.

Открыв все лезвия своего швейцарского ножа, Альбер устремился за ним, издав победный боевой клич. Так вопить ему еще никогда не доводилось — впрочем, как и драться.

Образ Анжелы в окровавленных руках монстра заставил его собрать все силы, он рванулся вперед и в результате оказался вторым. Он чувствовал, как его тело наливается мощью, душа загорается жаждой битвы, кулаки становятся стальными. Он бежал так быстро, что скоро обогнал Йохансена. Заметив в руках инспектора два револьвера, он подумал, что, может быть, стоило бы попросить один для себя. Все же одних его кулаков будет недостаточно, чтобы сокрушить громадного викинга…

Альбер рассчитывал на эффект внезапности, но было уже поздно. Именно его крик встревожил монстра, и тот величественно развернулся. Альбер увидел, что вся его дубленка спереди в крови и налипших ошметках внутренностей убитого животного. Но, по крайней мере, он остолбенел от изумления, увидев французского тренера. Альбер воспользовался этим для выбора оптимальной стратегии. Он решил занять позицию, с которой вернее всего поразит противника. Нагромождение ледяных обломков рядом с алтарем должно было послужить ему трамплином, с которого он бросится сверху на гиганта и вцепится ему в горло. А потом задушит его собственными руками.

Чем ближе Альбер был к противнику, тем лучше он различал лицо Анжелы, лежащей на алтаре. Она была жива. Ее глаза были открыты. Ее тело слабо шевелилось среди мерзких останков убитого кабана.

Готовый отбить нападающего с такой же легкостью, как бейсбольный мяч, викинг сделал шаг вперед. Всего один.

В разгоряченной голове Альбера звучало дурацкое «Ха-ха-ааа!» мультяшных супергероев. Он прыгнул на противника как гепард. Его ноги угодили точно туда, куда он и рассчитывал, — на небольшое возвышение из ледяных обломков. Но, увы, они провалились у него под ногами. Потеряв равновесие, он упал. Кулак гиганта просвистел прямо над его головой.