Читаем Подо льдом к полюсу полностью

В эту тихую спокойную ночь я не мог не задуматься над тем, что выполнение задания в Арктике потребует от нас совершенно противоположных действий. Нам было приказано изучить возможность всплытия в разводьях и полыньях, которые мы надеялись обнаружить в центральной части ледяного покрова Арктики. Вместо того чтобы обходить препятствия на возможно большем расстоянии, мы должны будем сознательно приближаться к ним. Вместо привычного измерения безопасных расстояний в милях мы должны будем измерять их в метрах. Нам, безусловно, потребуется более тщательная оценка обстановки, более точный глазомерный расчет, более осторожное маневрирование. Сможем ли мы изучить все и действовать настолько умело, чтобы успешно выполнить задание и возвратиться без повреждений и жертв? Теперь, когда мы находились на пути в Северный Ледовитый океан, у меня уже не было той непоколебимой уверенности в успехе, какую я испытывал несколько месяцев назад.

Готовясь сойти с мостика вниз, я приказал Дейву:

— Когда дойдете до пятидесятипятиметровой изобаты, погружайтесь и возьмите курс к мели Нантакет; скорость шестнадцать узлов.

Глубина вскоре позволит «Скейту» погрузиться под воду и идти со скоростью шестнадцать узлов, расходуя при этом меньше энергии, чем на четырнадцатиузловой скорости в надводном положении. Потом мы пройдем южнее хорошо известного морякам плавучего маяка на мели Нантакет — последнего маяка на пути из Америки в Европу и в пункты, расположенные на севере.

Я спустился на нижний мостик, где находится водонепроницаемый рубочный люк, ведущий внутрь лодки. Откинутая тяжелая крышка люка, похожая на дверь в хранилище банка, тускло блестела от падающего на нее из лодки слабого света. Люк и его тяжелая крышка всегда напоминали мне об изолированном, имеющем все необходимое для жизни и борьбы мире внутри подводной лодки. Через иллюминаторы на нижнем мостике были видны спокойные, освещенные лунным светом воды Атлантики.

Спустившись по длинному трапу, прикрепленному к внутренней стороне узкой водонепроницаемой стальной шахты, я оказался в середине центрального поста лодки. На боевых постах, у расположенных в этом отсеке приборов и механизмов, маячили едва различимые в слабом свете фигуры вахтенных старшин и матросов. В ночное время это помещение освещается лишь несколькими красными лампочками, так как яркий свет ослепляет выходящих на мостик и на несколько минут лишает их способности различать предметы в темноте. Освещаемые мрачным неестественным светом, зловеще поблескивали своей сталью два перископа.

Вахтенный рулевой то и дело бросает взгляд на находящийся перед ним слабо освещенный репитер гирокомпаса, он перекладывает руль и удерживает лодку на курсе, не представляя себе фактической обстановки на поверхности и полностью полагаясь на оценку находящегося на мостике вахтенного офицера. В нескольких шагах позади рулевого виден резко очерченный на фоне флуоресцирующего экрана радиолокатора силуэт вахтенного радиометриста. Следя за обнаруженной «надводной целью» — торговым судном, он убеждается, что оно расходится с нами на расстоянии почти трех миль к югу. Медленно двигающаяся по экрану светящаяся точка дает представление о курсе, которым следует это судно. Другие точки показывают расположение относительно нас находящихся в этом районе океана более отдаленных судов и кораблей.

В который уже раз при переходе с мостика в центральный пост я поражался огромной разнице, существующей между атмосферой открытого мостика и в высшей степени искусственной атмосферой внутри лодки. Находясь под водой, фактически ничего не видя собственными глазами и не имея возможности оценить обстановку на основании визуального наблюдения, мы все же уверенно ведем свой корабль и можем даже точно определить место и курс других кораблей и расстояние до них. В таких условиях нам предстоит провести целые дни, недели, а может быть, и месяцы. При плавании в обширных подводных просторах океана мы должны будем полагаться в выборе своего курса на электронные глаза, уши и нервы наших умных приборов.

Инстинктивно отмеряя шаги, я прошел по затемненному узкому коридору к офицерским жилым помещениям и вошел в маленькую, похожую на кубик каюту командира лодки.

Откидная койка, небольшая книжная полка над ней, маленький столик, стул, убирающийся в выемку в переборке, умывальник (как в пульмановском вагоне), крошечный гардероб, внутренний телефон, прикрепленные к переборке репитеры гирокомпаса и глубомера — вот и все убранство этого спартанского жилища, в котором мне предстояло провести немало часов. Тем не менее в условиях подводной лодки это жилище можно было назвать роскошным. Каюта командира — это единственное место на лодке, которое дает возможность хотя бы видимого уединения. Когда я был впервые назначен командиром обычной (значительно менее комфортабельной) подводной лодки «Триггер», я долго не мог привыкнуть к тому, что располагаю отдельной каютой.