Читаем Подо льдом к полюсу полностью

И вот, когда оставалось всего несколько дней до отъезда, я получил по телефону распоряжение прибыть к командующему подводными силами Атлантического флота контр-адмиралу Фрэнку Уоткинсу. Такие вызовы случаются не каждый день. Естественно поэтому, что я прибыл в штаб, сгорая от нетерпения узнать, что все это могло значить.

Адмирал Уоткинс, один из высших офицеров-подводников, не стал томить меня неизвестностью и объяснил, что адмирал Риковер хочет видеть меня в Вашингтоне и если он будет удовлетворен беседой, то мне, по-видимому, предстоит продолжать службу под его руководством.

Меня словно громом поразило. Внезапный поворот событий никак не укладывался в моей голове.

— Что значит продолжать службу под его руководством? — спросил я с недоверием. — Разве ему не известно, что я назначен для прохождения дальнейшей службы в Пирл-Харбор?

Адмирал Уоткинс спокойно и терпеливо разъяснил мне:

— Я полагаю, что ему известно об этом, — сказал он, посмеиваясь. — Однако не думаю, чтобы это обстоятельство сильно его беспокоило.

— Но что я буду там делать? — спросил я. — У меня нет технического образования, и я не имею никакого представления об атомных реакторах или о чем-либо подобном.

Уоткинс пристально посмотрел на меня и сказал:

— Есть одна вещь, которую вы хорошо знаете и которая может интересовать адмирала Риковера, — это командование подводной лодкой. Советую вам воспользоваться следующим же поездом в Вашингтон.

Я последовал его совету.

Вашингтон встретил меня чудесной весенней погодой. Идя по тенистой Конститюшен-авеню, я с нетерпением разыскивал дом, указанный в адресе. Войдя в здание, я оказался в скудно обставленной приемной. Письменный стол и сидящий за ним младший лейтенант преграждали путь к находящимся позади него нескольким двустворчатым дверям. Записав мою фамилию, младший лейтенант попросил меня присесть и подождать.

Ждать пришлось почти два часа. Естественно, что мое нетерпение за это время возросло. Я подготовил себя к самому худшему. После длительного ожидания меня провели, наконец, в кабинет, находящийся в конце длинного покрытого желтым линолеумом коридора.

Адмирал Риковер был одет в штатское. Он пожал мне руку и попросил присесть.

— Сколько вам лет, Калверт? — спросил адмирал без всяких предисловий.

— Тридцать четыре, — ответил я.

— Где вы учились?

Я рассказал о своей учебе в средней школе в штате Огайо и двух годах, проведенных в колледже в Оберлине. Затем разговор перешел к моей учебе в Аннаполисе.

— Из шестисот человек я был в числе первых ста, — заявил я не без гордости.

— Почему так плохо? — перебил меня адмирал.

Неловко наклонившись вперед, я начал было отвечать:

— Видите ли…

— Я скажу вам почему, — перебил меня Риковер. — Вы или глупы, или ленивы. Что из этого вернее?

Пока адмирал безжалостно перечислял мои промахи в период учебы в военно-морском училище, мне стала понятна причина моей растерянности. Большинство людей, как правило, начинает разговор с любезностей и старается избежать резкого перехода к неприятным фактам. Риковер же приучил себя поступать наоборот. Он приступает к существу вопроса без всяких предисловий и бьет прямо в цель. И чем менее приятно то, что он хочет сказать, тем скорее он это скажет.

Адмирал поинтересовался, как я провожу свободное время и много ли читаю.

— Сколько книг вы прочитываете за месяц? — спросил он.

— Одну-две, — ответил я откровенно.

— Назовите последние четыре, — попросил он.

После того как я перечислил книги, адмирал немного поговорил со мной о содержании каждой из них. Я понял, что он, безусловно, читал эти книги и хорошо помнит их.

— Калверт, вы играете в гольф? — спросил Риковер таким тоном, как будто речь шла об употреблении наркотиков.

Я робко ответил, что иногда играю.

— Чудесно! Просто чудесно! — сказал Риковер с острым сарказмом. — Жалуетесь, что не хватает времени, и вместе с тем безжалостно тратите его на игру в гольф!.. Пожалуй, это все. Спасибо, — сказал он, вставая и давая понять, что беседа закончена.

В тот же день поздно вечером я возвратился в Нью-Лондон.

На следующее утро, как только я поднялся на борт «Триггера», дежурный офицер вручил мне телеграмму из министерства военно-морских сил. В телеграмме говорилось:

Телеграмма была послана накануне, буквально через несколько часов после того, как я вышел из кабинета адмирала Риковера.