Теперь отряд двигался не быстро, они ведь сопровождали карету. Дул западный ветер. Солнце поднималось все выше, пели птицы. Впереди они видели зеленые холмы. К ним они и направлялись. То были поросшие лесом склоны, где раскинулись самые роскошные загородные поместья аристократии Синаня. Округ под названием Пять Гробниц, недалеко от места, где находятся захоронения предыдущего императора и его предков, и гораздо большая гробница, которую император Тайцу (да живет он еще тысячу лет) строил для себя.

Когда они достигли подножия первых холмов, то миновали большую гостиницу при почтовой станции на этой дороге с северо-востока на юго-запад. Потом подъехали к маленькому озеру, окруженному деревьями, — месту, славящемуся горячими источниками и целебными водами. На западной стороне озера стояли шелковичная ферма и каньлиньское святилище, а на другом берегу лежал Ма-вай.

Глава 16

Ли-Мэй потеряла представление о том, как долго они уже едут. Пять дней? Ландшафт оставался безжалостно неизменным. С приближением лета травы стали очень высокими, в них мало тропинок и дорог. Время теряет четкость. Ей это не нравится. Она всю жизнь прожила, предвидя возможные варианты, зная, что происходит, куда она идет. И влияла на то, куда она идет, в той степени, в какой только могла.

В этом она очень похожа на своего старшего брата, но ей трудно в этом признаться.

Она умеет ездить верхом. Ее учили этому в детстве, потому что ее отец считал это важным, даже для девочки. Но проводить столько времени верхом, день за днем, ей тяжело, а Мешаг не склонен часто отдыхать.

В конце каждого дня у нее все болит, а на следующее утро она чувствует себя измученной после беспокойного сна под звездами, на холодной земле. Она надеется, что эти неприятные ощущения пройдут.

Ли-Мэй ничего не говорит об этом, но понимает, что он знает. У нее такое ощущение, что из-за нее они едут медленнее, чем ему хотелось бы. Она сама пытается сократить время привалов, первой поднимается, но Мешаг в таких случаях просто не обращает на нее внимания. Он пускается в путь только тогда, когда готов сам или, скорее всего, когда считает, что готова она.

Но он сказал тогда, в пещере (другой мир, где она убила человека), что его брат будет их преследовать, с шаманами, и ей ясно: кем бы ни стал Мешаг, сын Хурока, какую бы темную связь он не имел с волками, с глушью, с духами, он не хочет, чтобы шаманы их поймали. Несомненно, ради ее блага, но, возможно, и ради своего собственного.

Он ведь сторонится своего народа, правда? Все эти годы держался вдалеке от своего брата, с тех пор как ее брат спас ему жизнь (возможно, спас ему жизнь). Но ради нее — ради Шэнь Ли-Мэй, женщины из Катая, — он снова приблизился к народу богю, выкрал ее, и теперь за ними гонятся. Так он ей сказал. У Ли-Мэй нет способа узнать правду, и это внушает ей тревогу, даже гнев. Она спросила его некоторое время назад, почему их до сих пор не поймали, ведь они едут не очень быстро.

— Им надо нас найти, — ответил он. — Надо отвезти на север другую принцессу. Они не знают, в какую сторону мы едем. Ему придется ждать шамана.

Для него это длинный ответ.

Ли-Мэй почти не представляла себе, где они находятся. Они все время ехали на восток. Это земли шуоки, но если она правильно помнит, с приходом тепла они переселяются на север. Где-то в том направлении есть крепости с катайскими гарнизонами, северные сторожевые заставы. Длинная стена к северу от них, конечно. Она не знает, как далеко, но стена поднимается и опускается вместе с ландшафтом, подобно змею, который ползет к морю. Впереди их не ждет ничего, кроме степей, если шуоки действительно на севере. Богю не пасут свои стада так далеко на востоке, и они даже не приближаются к Корейнскому полуострову.

Мешаг ведет ее в пустоту…

Прошло уже два дня с тех пор, как они видели признаки человеческой жизни — утренний дым у далекого озера. Мешаг тогда решил не ехать в ту сторону за водой, хотя они к тому моменту уже ограничивали ее расход. К вечеру он нашел маленькое озерцо. Они заночевали там, и волки стояли на страже.

Значит, у нее все-таки есть некое ощущение времени, говорит себе Ли-Мэй. Озерцо две ночи назад, небольшой подъем местности вчера ночью. Они ни разу не ночевали в укрытии после пещеры с конями на стенах. Не разводили костров по ночам. Он не прикасался к ней, кроме тех моментов, когда помогал ей сесть на коня. Она уже думала об этом. Много думала.

Она ожидала, что к этому времени он овладеет ею, готовилась к этому с того времени, когда ждала в юрте. В темноте. Женщина наедине с мужчиной на просторах пустынных земель — это обычно приводит к определенным событиям.

Однако Мешаг слишком отличается от всех, это очевидно, и вызывает тревогу. Она уже не знает, что думать.