Читаем Поднебесная полностью

— Вы, сын Шэнь Гао! Вы слишком важны. Почему я здесь, как вы считаете?

— Из-за… из-за коней?

Медленная улыбка, мед, чтобы подсластить напиток. Рука, сверкающая кольцами, прикоснулась к его ноге без обуви, которую он осторожно прижимал к боковине паланкина.

— Разрешаю вам считать, что только из-за них. Но подумайте над тем, что я сказала. Буду разочарована, если вы окажетесь не умным. Или вам не хватит решительности…

Пальцы пошевелились. Он сказал, с некоторым отчаянием:

— Высокочтимая госпожа, вы не хотите этих коней?

— Десять из них, — быстро ответила она. — Если вы захотите сделать мне подарок в награду за компанию на этой дороге и очищенные для вас личи. Я хочу обучить их танцам. Мне говорили, что это возможно. Но что мне делать с большим количеством? Вести их на войну?

— Тогда… тогда наверняка император? Я отдам сардийцев непосредственно Сыну Неба.

— Вам действительно хочется от них избавиться, да? Нет. Подумайте, Шэнь Тай. Наш прославленный император не может быть в долгу перед своим подданным. Долг повелевает ему проявить наивысшую щедрость. Ему придется возвратить вам больше, чем вы ему подарите, или покрыть себя позором в глазах всего света. Вы владеете большим количеством таких коней, чем Катай в любой момент истории. Сын Неба должен наградить вас, как только вы приедете. А если вы еще и подарите ему коней…

Тай вдруг пожалел, что не повернул на юг. Сейчас бы он ехал домой по знакомой дороге. Ведь не все люди должны слышать десять тысяч шумов, видеть клубы пыли, участвовать в дворцовой борьбе, в управлении миром?

Он закрыл глаза. Не самое мудрое решение. Ее ступня немедленно шевельнулась, словно она этого ждала. Пальцы ноги согнулись у него на бедре. Если они продвинутся еще чуть дальше… Тай быстро открыл глаза.

— Вы когда-нибудь занимались любовью в паланкине? — простодушно спросила Вэнь Цзянь. Ее огромные глаза под идеальными, нарисованными бровями смотрели прямо в его глаза. — Это можно устроить. — Она пошевелила ножкой.

У Тая непроизвольно вырвался какой-то звук.

Прямота. Он уже решил придерживаться этого.

— Моя госпожа, — сказал он, — вы заставляете сильно биться мое сердце. У меня во рту пересохло от желания. Я понимаю, что вы играете со мной, как кошка, а я всего лишь хочу выразить почтение вам и императору.

Снова улыбка:

— Вы понимаете, что я… играю, правда?

Он кивнул, слишком поспешно.

— И это моя единственная цель, вы так решили?

Он уставился на нее, не способный говорить.

— Бедняга! Вам поможет личи? От сухости…

Тай рассмеялся, не сумев сдержаться. Выражение ее лица было воплощением озорства. Секунду назад она деловито объясняла ему дела империи и мира, а теперь наслаждается своей красотой и властью, которую та дает ей.

Цзянь взяла и очистила еще один плод, не дожидаясь его ответа. Протянула ему. Их пальцы соприкоснулись. Она сказала тихо:

— Я вам уже говорила, что император, да живет он вечно и в радости, знает, что я здесь. Знает, что вы со мной. Он спросит у меня в Ма-вае, проявляли ли вы уважение, и я скажу ему, что проявляли, потому что это правда. Теперь вам легче?

Тай много кивал головой и встряхивал ею за время их встречи. И опять кивнул.

Она продолжала:

— Я приказала, чтобы семье вашего солдата выплатили компенсацию. Мой помощник управляющего получил распоряжение это сделать до того, как он займется своими делами и покончит с собой.

Он уже забыл об этом. Тай откашлялся.

— Могу ли я просить, милостивая госпожа, оставить жизнь управляющему? Уцзянь Нин, мой солдат, и моя телохранительница… оба проявили агрессивность, защищая меня и моего коня.

Она снова выгнула брови:

— Просить вы можете. Но я не согласна. Этим утром все сделали неправильно. Это плохо отразится на мне и на троне. — Она выбрала следующий фрукт. — Очень скоро мы доберемся до того места, где нас ожидает карета, ваш конь и ваши спутники. Вы поедете в Ма-вай, сопровождая меня. Мне нравится паланкин, но не для долгих путешествий. А вам он понравился?

Тай опять кивнул. Потом спросил:

— Высокочтимая госпожа… Мне кажется, мне понравилось бы находиться в любом месте, где находитесь вы.

Неторопливая улыбка, казалось, выражает искреннее удовольствие (хоть он и не мог быть в этом до конца уверен).

— У вас достаточно льстивый язык, Шэнь Тай. Как я уже говорила, возможно, вы выживите во дворце.

— Вы мне поможете? — спросил Тай.

Он не знал, что собирается это сказать.

Выражение ее лица изменилось. Она посмотрела на него.

— Не знаю, — ответила Вэнь Цзянь.

Вскоре они остановились в том месте, где — когда раздвинули желтые занавески — он увидел действительно поджидающую их карету. На ней тоже были великолепные перья зимородка.

Рядом с ней на дороге (уже не на имперской, она свернули с нее на северо-восток) Тай увидел Цяна, Сун и своих солдат на конях, и беспокойного, великолепного Динлала.

Он дал своему коню личи, чтобы попросить прощения, и сел в седло.