Читаем Под парусом мечты полностью

За изысканным фасадом скрывалось дитя природы — и борец за права женщин. Гвинейра не переставала удивляться, когда Шарлотта рассказывала о трудах Эммелин Панкхёрст[3]. Девушка, казалось, была разочарована, что в Новой Зеландии уже существует избирательное право для женщин. В Англии ради этого она выходила на улицы вместе с другими студентками и, очевидно, развлекалась по-королевски. Джеймс МакКензи поддразнивал ее, предлагая сигары, — считалось, что суфражистки, радикальные борцы за права женщин, курят в знак протеста, — и смеялся вместе с Гвинейрой, когда она действительно храбро пускала дым. В принципе, все они были едины во мнении, считая, что присутствие девушки в Киворд-Стейшн сделало их жизнь более интересной и благотворно повлияло на сына. Джек со временем научился уверенно вести себя в обществе Шарлотты, хотя сердце молодого человека все равно начинало биться быстрее, когда он видел ее. Если же они встречались взглядами, в глазах его появлялся особый блеск. И все-таки Джека по-прежнему одолевали приступы робости, и в конце концов именно Шарлотта выманила его из дома, когда все вокруг утонуло в вечерних сумерках. Ей непременно хотелось увидеть еще парочку лошадей. Девушка осторожно вложила свою руку в его ладонь.

— А правда, что маори не целуются? — тихо спросила она.

Джек не знал этого. Девушки-маори никогда не привлекали его; их черные волосы и экзотические черты лица слишком сильно напоминали о Куре-маро-тини. А в отношении Куры по-прежнему верным было давнее высказывание Джеймса: «Даже если бы она была последней женщиной на земле, Джек ушел бы в монастырь!»

— Но ведь маори уже могли бы выучиться целоваться у нас, у пакеха… — продолжала шептать Шарлотта. — Тебе не кажется, что этому можно научиться?

Джек судорожно сглотнул.

— Конечно, — произнес он. — Если найдется хороший учитель…

— Я еще никогда этого не делала, — призналась Шарлотта.

Джек улыбнулся. А потом осторожно обнял ее.

— Начнем с трения носами? — поддразнил он ее, чтобы скрыть собственную нервозность.

Но девушка уже приоткрыла губы. Им не надо было учиться: Джек и Шарлотта были предназначены друг для друга.

Однако зарождающаяся любовь не заставила Шарлотту забросить свои занятия. Ей нравилось флиртовать с Джеком на языке маори, а в лице Джеймса МакКензи она обрела терпеливого учителя. Проведя три месяца в Киворд-Стейшн, она уже не только без проблем произносила ту знаменитую скороговорку, но и записала первые маорийские мифы как на английском, так и на языке оригинала. Последнее, конечно же, произошло с помощью Марамы, которая по мере сил помогала девушке. Шарлотте казалось, что время несется вскачь. И, несмотря ни на что, существовали веские причины для того, чтобы закончить свое пребывание на ферме.

— Я бы, конечно, осталась еще, — сказала она родителям, которые приехали забрать дочь. — Но боюсь, это будет неприлично.

При этом она покраснела и улыбнулась Джеку. Тот едва не выронил вилку. Он как раз собирался положить себе жаркого из баранины, но тут у него совсем пропал аппетит.

Молодой человек откашлялся.

— Да… э… маори считают иначе, но ведь мы хотим сохранить обычаи пакеха. И поскольку… раз уж девушка помолвлена, то неприлично находиться под одной крышей с будущим мужем…

Шарлотта нежно провела ладонью по руке Джека, нервно теребившей салфетку.

— Джек, ты ведь хотел сделать все по правилам! — мягко пожурила она его. — Сначала нужно было попросить моего отца переговорить с ним с глазу на глаз, официально попросить моей руки…

— Короче говоря, кажется, молодые люди уже помолвлены, — заметил старший МакКензи, встал из-за стола и откупорил бутылку особенно хорошего вина. — Мне восемьдесят лет, Джек. Я не могу ждать, пока ты наконец соберешься задать один простой вопрос. Тем более если дело уже решено. А в моем возрасте жаркое следует есть побыстрее, пока оно не стало твердым, иначе будет тяжело жевать. Так что давайте выпьем за Джека и Шарлотту, а затем примемся за ужин! Будут возражения?