Читаем Под лапой. Исповедь кошатника полностью

Ничего удивительного в том, что Книжный клуб Брантона превратился в Брантонское общество почитателей кошек, учитывая пристрастия его основателей и давнюю любовь Крисси к животным. Увы, детальное обсуждение особенностей питания Шипли и Лютика наверняка шокировало некоторых членов клуба, в особенности Бена и Молли – разговоры о питомцах для них были чересчур скучны и обыденны. Судя по всему, разговоры о книгах они тоже считали скучными и обыденными: я понял это, когда Бен с Молли заявили, что им некогда читать «Девственниц-самоубийц» и они лучше посмотрят экранизацию. Потом Боб прервал обсуждение второй половины «Правил виноделов» Джона Ирвинга, чтобы рассказать, как научил своего сиамского кота Бориса служить при виде индийской лапши «Бомбей микс», и тогда стало ясно: вряд ли мы увидим Бена и Молли снова.

Их заменил серьезного вида парень по имени Ник – он жил на окраине Нориджа, боготворил Томаса Харди («правда, только поэзию») и ходил в узких черных джинсах. Медведь, который редко показывался на последних встречах клуба, особенно если обсуждались комиксы или развлекательная литература, тут же заинтересовался. Он с наглым видом прыгнул к Нику на колени и стал неутомимо топтать их, ни на секунду не отрывая взгляд от его длинной челки. Я не знал, как реагировать: то ли извиниться, то ли предложить им уединиться в гостевой спальне, то ли как ни в чем не бывало продолжить напыщенный монолог о романе Роуз Тремейн «Реставрация».

Вскоре Медведь свернулся на коленях своего нового друга в тугой комочек, и в тот вечер Ник ушел последним явно лишь из вежливости. Хотя для нас с Ди это было что-то новенькое – Медведь ни на ком не лежал так долго, – через пару часов мы начали волноваться за ноги Ника и решили вмешаться. Так и до тромбоза недалеко. Я осторожно переложил кота на пуфик. Приоткрыв один глаз, Медведь обиженно взглянул на меня.

Однако это было исключением из правил, как и все проявления общительности Медведя. Чаще всего вечера книжного клуба заканчивались так: Боб, Розмари, Ди, бабуля Крисси и я садились у камина, а у нас на коленях или рядом устраивалось по коту – из тех, что более жизнерадостны. Если клуб проходил у Боба и Розмари, они подкладывали в камин побольше поленьев – «чтобы Борису и Лютику было теплее».

Именно об этом люди со счастливым вздохом говорят: «Не жизнь, а мечта». Правда, между «мечтой» и «жизнью» немало различий, и есть множество разумных объяснений тому, почему первый вариант обычно не подходит для тех, кому около двадцати пяти.

Чуть меньше года назад в нашей жизни было полно пабов, концертов и друзей одного с нами возраста, многие из которых играли на гитаре. Теперь мы жили встречами в гостиной, садом и дружили с людьми, которые годились бы нам в бабушки и дедушки, а к тому же могли похвалиться дорогущими решетками для барбекю. Собственно, среди них действительно были наши бабушки и дедушки. Мы старались искать позитивные стороны, однако каждому аргументу в духе «чашка какао наполовину полная» находился контраргумент с полупустой чашкой. Мы молоды! Мы сбежали от грязи и протекционизма большого города! Друг в друге мы нашли родную душу! Мы отлично ладим! Наши кошки могут гулять на природе! По воскресеньям мы ездим на гаражные распродажи и покупаем классные винтажные стулья! С другой стороны… Нам не хватает букинистических магазинчиков Холборна, театр-бара «Феникс» на Чаринг-Кросс-роуд, фитобаров и готовых сэндвичей! Отрезанные от мира, мы все чаще действуем друг другу на нервы! Соседские павлины не дают спать по утрам! В недавно купленном винтажном стуле оказалось полно блох, а его ножки теперь испачканы мышиной кровью!

Шел июль нашего первого лета в Норфолке, и как-то наутро после книжного клуба я спустился на кухню: в доме было непривычно тихо. Коты давно приучили меня сначала готовить завтрак им, а потом уже себе. Первым обычно прибегал Брюер – он молнией врывался в дом через кошачью дверцу и встречал меня щебечущим мяуканьем, слегка напоминающим шум футбольного стадиона. За ним появлялись Шипли, Ральф и Джанет, затем неспешно входил Медведь. Но сейчас на мой свист отозвался только Джанет, принявшийся с голодным видом бить меня по ноге лапой.