Мэтт снова посмотрел на возраст Кэтрин Сэведж. Тридцать лет. Он снова подумал про особняк, про обширное поместье, про триста акров лучшей виргинской земли. Ему было известно, что начальная цена за «Куст боярышника» составляла шесть миллионов долларов. Если мисс Сэведж повезло, она могла приобрести поместье где-то за четыре-пять миллионов, однако из того, что слышал Риггс, следовало, что ремонтные работы запросто могли потянуть на шестизначную цифру. Черт возьми, откуда у молодой женщины такие огромные деньги? Она не актриса и не рок-звезда; имя Кэтрин Сэведж ему ничего не говорило, а он был неплохо знаком с поп-культурой.

Или деньги принадлежат Чарли? Они не муж и жена, это очевидно. Чарли сказал, что он родственник, но тут натурально что-то не так. Откинувшись на спинку кресла, Риггс выдвинул ящик стола и отправил в рот пару таблеток аспирина, поскольку шея снова начинала затекать. Конечно, может оказаться, что Кэтрин Сэведж получила состояние в наследство, или же она невероятно богатая вдова какого-нибудь старого остолопа. Мысленно представив себе ее лицо, Риггс вынужден был признать, что такое весьма вероятно.

Так что же дальше? Мэтт посмотрел в окно на красоту деревьев, расцвеченных яркими осенними красками. Дела его идут хорошо: неприятности прошлого остались позади, у него процветающее дело, он живет там, где ему очень нравится. Впереди его ждет долгая счастливая жизнь в достатке. И вот теперь это… Риггс взял со стола бумажку с именем. Несмотря на то, что у него не было абсолютно никаких материальных причин беспокоиться о судьбе этой женщины, его любопытство было растревожено.

— Черт побери, кто же ты такая, Кэтрин Сэведж?

Глава 25

— Ты уже готова, моя милая? — Приоткрыв дверь, Лу-Энн с любовью посмотрела на свою дочь, заканчивающую одеваться.

— Почти, — оглянулась девочка.

Лицом и телосложением полная копия матери, Лиза Сэведж была незыблемым столпом в жизни Лу-Энн.

Пройдя в комнату, женщина закрыла за собой дверь и уселась на кровать.

— Мисс Салли сказала, что ты плохо позавтракала. Ты себя хорошо чувствуешь?

— У нас сегодня контрольная. Наверное, я просто волнуюсь.

Одним из последствий жизни в разъездах по всему свету было то, что в речи девочки чувствовались оттенки различных языков, диалектов, культур. Смесь получилась весьма приятная, хотя несколько месяцев, проведенных в Вирджинии, уже наложили на речь Лизы мягкие южные интонации.

— Ни за что бы не подумала, что сейчас, после практически сплошных отличных оценок, ты будешь так сильно волноваться, — улыбнулась Лу-Энн.

Она тронула дочь за плечо. Во время бесконечных переездов с места на место Лу-Энн прилагала все свои силы и немалые деньги на то, чтобы преобразовать себя в того человека, кем ей всегда хотелось быть, у которого не было ничего общего с «белым мусором»[9] по имени Лу-Энн Тайлер. Образованная, владеющая двумя иностранными языками, она с гордостью отмечала, что Лиза уже свободно говорит на четырех и чувствует себя как дома не только в Лондоне, но и в Пекине. За десять лет Лу-Энн прошла путь, равный нескольким прожитым жизням. И, учитывая события сегодняшнего утра, возможно, это к лучшему. Что, если ее время истекло?

Закончив одеваться, Лиза уселась спиной к матери. Взяв расческу, Лу-Энн принялась расчесывать дочери волосы — этот ежедневный ритуал предоставлял им возможность поговорить друг с другом, рассказать обо всем важном в их жизни.

— Ничего не могу с собой поделать, я по-прежнему волнуюсь. И не всегда контрольные бывают простыми.

— Как правило, все, ради чего стоит жить, не бывает простым. Но ты прилежно занимаешься, а это главное. Ты стараешься, и это все, о чем я прошу, а оценки меня не волнуют. — Расчесав Лизе волосы, Лу-Энн забрала их в толстый хвост и скрепила заколкой. — Только не приноси домой «четверки».

Мать и дочь рассмеялись.

Когда они спускались вниз, Лиза вопросительно посмотрела на мать.

— Сегодня утром я видела, как ты разговаривала с каким-то мужчиной. Ты и дядя Чарли.

— Ты уже не спала? — Лу-Энн постаралась скрыть свою тревогу. — Было же еще очень рано.

— Как уже говорила, я волновалась из-за контрольной.

— Верно.

— Кто это был?

— Этот человек возводит вокруг поместья ограду с воротами. У него возникли кое-какие вопросы.

— Зачем нам нужна ограда?

— Лиза, мы же уже говорили об этом. — Лу-Энн взяла дочь за руку. — Мы… ну… мы очень хорошо обеспечены финансово. Тебе это известно. В мире есть плохие люди. Они могут попытаться что-нибудь сделать, отобрать у нас деньги…

— Обокрасть нас?

— Да, или что-нибудь другое.

— Что, например?

Остановившись, Лу-Энн села на ступеньку и кивнула, приглашая дочь присоединиться к ней.

— Помнишь, я всегда говорю тебе быть осторожной, следить за окружающими? — Лиза кивнула. — Так вот, это все потому, что плохие люди могут отнять тебя у меня.

Похоже, девочка испугалась.