Читаем Победитель полностью

Садясь на место, Чарли поморщился от боли. Он остро сознавал, что начинает сдавать, — процесс старения усугублялся тем, что ему довелось вынести в молодости. Теперь, когда природа брала свое, разница в возрасте между ним и Лу-Энн была как никогда заметна. И все же, несмотря ни на что, Чарли был готов ради нее на всё: встретить лицом к лицу любую опасность, сразиться с любым врагом, вложив до последней капли свою силу и мужество.

Прочитав в глазах Чарли все это, Лу-Энн наконец заговорила:

— Я только выехала из дома. Посреди дороги стоял мужчина и ждал, когда я остановлюсь.

— И ты остановилась? — изумленно спросил Чарли.

— Из машины я не выходила. Не могла же я просто проехать по нему. Если б он сделал угрожающее движение, выхватил бы оружие, — можешь не сомневаться, я поступила бы именно так.

Чарли закинул ногу на ногу, и это простое движение снова заставило его поморщиться от боли.

— Продолжай. Но вместе с этим ешь и пей чай! У тебя лицо бледное как полотно.

Лу-Энн послушно заставила себя проглотить кусок яйца всмятку с тостом и отпить несколько глотков горячего чая. Поставив чашку на стол, она вытерла губы салфеткой.

— Мужчина показал зна́ком, чтобы я опустила стекло. Я опустила его на самую малость и спросила, что ему нужно.

— Подожди минутку, как он выглядел?

— Среднего роста, бородка с проседью. Очки в стальной оправе. Оливковая кожа, вес около ста шестидесяти фунтов. Возраст около пятидесяти или пятидесяти с небольшим.

За последние годы умение запоминать в мельчайших подробностях внешность других людей стала для Лу-Энн второй натурой.

Чарли мысленно отложил в памяти это описание.

— Продолжай.

— Он сказал, что ищет поместье Бриллстейн. — Остановившись, Лу-Энн отпила еще один глоток чая. — Я ответила, что это не то место.

— Что он сказал после этого? — Чарли внезапно подался вперед.

— Он сказал, что ищет одного человека. — Теперь Лу-Энн уже заметно дрожала.

— Кого именно? — Она опустила взгляд, и Чарли повторил настойчивым тоном: — Кого?

Женщина наконец посмотрела ему в лицо.

— Лу-Энн Тайлер из Джорджии.

Чарли откинулся назад. По прошествии десяти лет они задвинули страх разоблачения в дальний угол, хотя страх этот никуда не делся. И вот теперь пламя вспыхнуло с новой силой.

— Больше он ничего не сказал?

Вытерев салфеткой пересохшие губы, Лу-Энн откинулась назад.

— Он сказал, что хочет поговорить со мной. Но я… я… я просто потеряла голову, нажала на газ и едва не сбила его. — Эти слова отняли у нее весь воздух из легких. Она посмотрела на Чарли.

— И он погнался за тобой?

Лу-Энн кивнула.

— У меня крепкие нервы, Чарли, ты это знаешь, но всему есть свой предел. Представь себе, что рано утром ты выезжаешь на прогулку, чтобы расслабиться, — и получаешь вместо этого такой удар… — Она склонила голову набок. — Господи, я только-только начала чувствовать себя здесь уютно. Джексон никак не проявил себя. Лизе нравится школа, здесь так красиво… — Она умолкла.

— А что насчет второго типа, Риггса? Его рассказ соответствует действительности?

Внезапно Лу-Энн вскочила с места и принялась взволнованно расхаживать по комнате. Остановившись, она с любовью провела рукой по ряду книг в дорогих переплетах, выстроившихся на полке. За долгие годы Лу-Энн прочитала практически все книги, собранные здесь. Десять лет интенсивных занятий с лучшими частными преподавателями сотворили грамотную, утонченную, космополитичную женщину, ушедшую далеко вперед от той малообразованной деревенщины, которая бежала из фургона, прочь от трупов. Однако кровавые картины прочно засели в сознании у Лу-Энн.

— Да. Он просто вмешался в самый напряженный момент. Впрочем, наверное, я все равно оторвалась бы от того типа, — поспешно добавила Лу-Энн. — Но этот Риггс действительно мне помог. И я хотела бы его отблагодарить. Но ведь это невозможно, правда? — В отчаянии вскинув руки, она опустилась на диван.

Чарли задумчиво почесал подбородок.

— Знаешь, юридически махинации с лотереей подпадают под несколько статей Уголовного кодекса, но у всех преступлений истек срок давности. На самом деле этот тип ничем не сможет тебе навредить.

— А как насчет обвинения в убийстве? Здесь никакого срока давности нет. Я действительно убила человека, Чарли. Это была самооборона, но кто мне сейчас поверит, черт возьми?

— Верно, однако полиция уже много лет не занималась этим делом.

— Хорошо, значит, ты хочешь, чтобы я добровольно явилась с повинной?

— Я этого вовсе не говорил. Просто думаю, что ты, возможно, раздуваешь из мухи слона.

Лу-Энн охватила дрожь. Страх отправиться в тюрьму за убийство или из-за денег был не самым страшным. Сложив руки, она посмотрела на Чарли.

— Наверное, мой отец за всю жизнь не сказал мне ни одного слова, которое было бы правдой. Он приложил все силы, чтобы я чувствовала себя самой бесполезной дрянью на свете, и всякий раз, когда у меня появлялась хоть какая-то уверенность в себе, он тотчас же рвал ее в клочья. Если верить ему, я была годна только на то, чтобы рожать детей и нравиться мужчинам.

— Лу-Энн, я знаю, что тебе здорово досталось…