Джексон обратил внимание на Лу-Энн Тайлер, когда та ехала на работу на автобусе. Он сидел напротив, с измененной внешностью, разумеется, сливающийся с окружением — в рваных джинсах, грязной рубашке и бейсболке с эмблемой бейсбольного клуба «Джорджия буллдогз». Нижняя часть его лица была закрыта всклокоченной бородой, проницательные глаза прятались за толстыми стеклами очков. Внешность Лу-Энн сразу же произвела впечатление на Джексона. В этом автобусе она казалась не от мира сего: все остальные выглядели такими больными, такими отчаявшимися, словно уже считали дни до собственных похорон. Джексон смотрел, как Лу-Энн играет со своей дочерью, слушал, как она здоровается со знакомыми, и видел, как их плохое настроение заметно рассеивается ее дельными замечаниями. Затем он выяснил все детали жизни Лу-Энн, от детства в нищете до нынешней жизни в фургоне вместе с Дуэйном Харви. Джексон несколько раз побывал в фургоне, пока Лу-Энн и ее «кавалера» не было на месте. От него не укрылись старания этой женщины поддерживать в доме чистоту и порядок, несмотря на неряшливость Дуэйна Харви. Все вещи дочери Лу-Энн хранила отдельно, в безукоризненном порядке. Джексон понял, что Лиза для нее — главное в жизни.

Перевоплотившись в водителя-дальнобойщика, Джексон провел много вечеров в придорожном кафе, где работала Лу-Энн. Он внимательно наблюдал за ней, отмечая, как условия ее жизни становятся все более невыносимыми, не раз замечал, с какой грустью она смотрит на свою малышку-дочь, мечтая о лучшей доле. И тогда, после всех этих наблюдений Джексон выбрал ее, чтобы сделать счастливой. Это случилось десять лет назад.

После чего Джексон за все эти годы ни разу не виделся и не разговаривал с Лу-Энн; однако редкую неделю не вспоминал о ней. Сначала он внимательно присматривал за всеми ее передвижениями; однако шли годы, Лу-Энн переезжала из одной страны в другую в соответствии с его пожеланиями, и его усердие заметно ослабло. В последнее время она полностью выпала из его поля зрения. Последним, что Джексон слышал о Лу-Энн, было то, что она жила в Новой Зеландии. В следующем году она могла отправиться в Монако, Скандинавию, Китай. Лу-Энн будет порхать с места на место до самой своей смерти. Она никогда не вернется в Соединенные Штаты, в этом Джексон был уверен.

Он родился в богатстве, окруженный всеми мыслимыми материальными благами, а затем все это у него отняли. Ему пришлось своим умом, своим потом, своими нервами зарабатывать все назад. Лу-Энн Тайлер родилась, не имея ничего; она пахала как вол за гроши, имея впереди беспросветное будущее, — и взгляните на нее сейчас. Джексон подарил Лу-Энн Тайлер весь мир, позволил ей стать тем, кем она всегда хотела быть: кем-то отличным от Лу-Энн Тайлер. Он улыбнулся. Как, с его-то любовью к обману, он может не оценить подобную иронию судьбы? Почти всю свою сознательную жизнь Джексон выдавал себя за других. Последние десять лет своей жизни Лу-Энн жила чужой жизнью, вписываясь в границы чужих образов. Он долго смотрел на живые карие глаза, высокие скулы, длинные волосы; провел пальцем по изящной, но в то же время сильной шее и снова подумал об обреченных железнодорожных составах и той воистину прекрасной катастрофе, которую они смогут когда-нибудь устроить. Его глаза зажглись идеей.

Глава 21

Войдя к себе домой, Донован сел за стол в гостиной, достал из чемоданчика документы и разложил их перед собой. Его переполнял восторг. Потребовалось несколько недель, десятки телефонных звонков и долгие хождения из одного места в другое, чтобы собрать всю информацию, которую он сейчас просматривал заново.