Читаем Победить тьму... полностью

— Когда-нибудь, сынок, ты станешь врачом, как я, — говорил он, улыбаясь. И Келом кивал в знак согласия. Сначала они оба считали это некоей шуткой. Никто не знал, да и было совершенно безразлично поначалу, какие именно задатки скрыты в Келоме. Это все не имело никакого значения. Мальчик был очень умный, результаты его экзаменов были всегда обнадеживающими. Но постепенно эта игра переросла в нечто более серьезное. Суть ее осталась прежней, но отношение к ней изменилось. Давление со стороны Адама стало сильнее и трансформировалось в какую-то всеобщую озабоченность. Иногда Джейн считала, что в этой игре совершенно не учитываются особенности натуры Келома. Они полностью игнорируются, какая бы тема для разговора ни выбиралась. Мальчик очень четко понимал амбициозность отца и был не в состоянии постоять за себя. Джейн пыталась поговорить с сыном, но он только ласково и нежно улыбался ей, как он всегда это делал, и поправлял рукой волосы, которые спадали ему на глаза.

— Не беспокойся, мама, я не позволю ему втянуть меня в то, что меня совершенно не интересует.

На этом разговор исчерпывался, но Джейн чувствовала некоторое облегчение. Она была уверена, что будет в состоянии заступиться за своего сына, если почувствует, что он на самом деле несчастен. Келом не был похож на Адама. Он не был похож и на нее. Она находила в нем какие-то отдаленные черты своего любимого отца, который умер четыре года назад, но они не были определяющими в формировании его характера. А где были сокрыты та спокойная уверенность, обаяние и скромные манеры поведения, она была не в состоянии угадать.

Беременностей больше не было. Один месяц сменял другой, они складывались в годы, и она оставила надежду на чудо. Она поняла, что никогда не сможет подарить Келому братика или сестренку, и всю свою материнскую любовь и внимание отдавала единственному сыну.

Этим летом Келом должен был сделать свой выбор относительно предметов, которые он будет сдавать на выпускных экзаменах. Поэтому она твердо решила во что бы то ни стало серьезно поговорить с ним.

Джейн вовсе не ожидала, что ей понадобится столько усилий, чтобы призвать сына к разговору. С того самого момента, как они прибыли в Пен-и-Эффорд, он в компании с Джульеттой всегда находился вне дома. В соседском амбаре они нашли два старых ржавых велосипеда, смазали их маслом, садились на них и уезжали либо в Хей, либо высоко в горы.

— Келом? — Джейн положила свою ладонь на руль велосипеда в то время, когда оба подростка упаковывали пакеты с бутербродами в корзину, прикрепленную к велосипеду Джульетты. — Я целыми днями не вижу тебя. — Две недели из их шестинедельного отпуска уже пролетели.

— О мама. — Он одарил ее улыбкой победителя, которая всегда заставляла ее сердце дрогнуть и смягчиться. — Перестань же. Ты видишь меня каждый день в течение года. Это же каникулы. А с Джули я могу видеться только эти несколько недель…

Она уступила.

— Хорошо, а сегодня вечером мы можем поговорить? Пожалуйста.

Он слегка нахмурился.

— Но ведь ничего плохого не произошло, не так ли?

— Нет, ничего плохого не произошло, я только хочу обсудить с тобой кое-что. — Пока рядом с нами нет твоего отца, пока мы вдали от дома. Разве нужно было объяснять ему все это? Она улыбнулась. — Ладно, отправляйтесь. Желаю вам хорошо провести день, увидимся вечером.

— Но, тетя Джейн, мы собирались на вечеринку. — Джульетта откинула с плеч длинные золотистые волосы. На ней была бледно-голубая футболка и обтягивающие джинсы.

— Ты можешь отправляться, Джули. Я слышала, как твой отец сказал, что он отвезет тебя. — Джейн смогла удержаться оттого, чтобы огорченно не вздохнуть. — Все, что я хочу, это тридцать минут общения с Келомом, а затем он весь твой. — Она смотрела, как они переехали через поле, и все еще слышала, как в воздухе звенит их смех. Затем дети исчезли за поворотом, нырнув в зеленый туннель, который образовывали обрамляющие дорогу кустарники.

Джейн не спеша снова прошла к фермерскому дому, затем остановилась и облокотилась на ворота сада. Задумалась ли она над тем, что испытывает ревность к своему сыну? Эти дети, они такие беззаботные. Когда она была примерно в их возрасте, будущее не вселяло никакого оптимизма, потому что черной тенью на горизонте нависла страшная война. Нет, это все не оттого, что она перестала посещать вечеринки. Детство Адама, казалось ей, было более безрадостным и одиноким. Он никогда не любил делиться воспоминаниями, но всегда в его историях неясно вырисовывался силуэт мрачного дома шотландского пастора, в котором жил его строгий, абсолютно лишенный чувства юмора отец.