Она понимала, что он совсем даже не в порядке. Она знала это с того самого момента, как покинула дом полчаса назад, но продолжала надеяться. Она с трудом открыла дверцу машины и потянула его за руку. Она пыталась нащупать пульс на холодной как лед руке. Старалась поудобнее положить его израненную голову. Она взяла одеяло и нежно укутала его, словно это был спящий ребенок. Потом опустилась на замерзшую траву возле машины и заплакала.

Ее обнаружил через два часа фермер, ехавший ранним утром в сторону Кейпел-и-Фин после попойки с другом в Гласбери. Его заставила остановиться машина Лизы, которая стояла посередине дороги с открытой дверцей со стороны водителя и со слабо горевшими фарами.

Еще плохо понимая, что она во сне выскользнула из теплой кровати Адама и отправилась ненадолго побродить по холодным, покрытым инеем горам, Брид прижала замерзшее тело к его теплому телу и услышала, как он резко и прерывисто втянул в себя воздух, словно получил огромное удовольствие. Закрыв глаза, она позволила себе погрузиться в свое ощущение счастья, вдыхала запах его кожи, пробуя ее соленость кончиком языка. Он застонал во сне и отвернулся от нее, ухватившись за подушку и подтягивая ее себе под голову. Она села, рассердившись на такое поведение, сощурив глаза. Она подпитывалась от его силы. Если он будет отвергать ее, то она не сможет оставаться здесь. Без него она пропадет. Брид вгляделась в темноту и увидела крадущиеся тени. Они были так близко. Бройчан не сдался. Он ждал ее на границе времен.

Ни Джейн, ни Адам не приехали на похороны. Когда Лиза позвонила Джейн по телефону, та выразила свое сочувствие, но этим все и ограничилось.

Адам вообще не захотел с ней разговаривать.

17

Боль потери не уменьшилась, но, по мере того как шло время, она становилась более терпимой. Никто никогда не сомневался в том, что машину Фила просто занесло на обледенелой дороге, а у Лизы не было и никогда не будет доказательств того, что красивая молодая женщина появилась перед ним на дороге точно так же, как это было в случае с Келомом и Джули. Это был злобный каприз одержимого и неистового духа, заблудившегося в коридорах времени.

Первые годы после смерти Фила были целиком заполнены делами. Ей пришлось почти сразу же заняться работой, потому что ни один из них не имел склонности к накопительству. Фил зарабатывал деньги, пока она воспитывала Бет. Такова была их договоренность. И она сама себе удивилась, как быстро смогла забыть о своей карьере. Она была не менее удивлена тем, с какой радостью снова начала писать картины — это позволяло отвлечься от потери — и как быстро начали поступать заказы. Очень трудно было сочетать потребности подвижного растущего ребенка и покой и тишину, которые были необходимы ей для работы. Но ей удалось справиться с этим с помощью добрых соседей и терпеливых нянек.

Помогло и детское очарование Бет, и ее жизнерадостный характер. А также та легкость, с какой она приспособилась к их образу жизни, к пугающей тишине и покою сельского Уэльса и к периодическим краткосрочным поездкам по Европе, по мере того как росла популярность Лизы.

И все же это было одинокое существование. Сначала Лиза даже не представляла, как она сможет жить без Фила. Каждый уголок дома казался без него пустым. Что бы она ни делала — все казалось бессмысленным. Если бы не было малышки, которая требовала постоянного внимания, она бы потеряла волю к жизни. Но Бет была с ней рядом, маленькие ручки обнимали ее шею, детские губы целовали ее щеки, а первые слова девочки, которые Лиза запомнила с некоторым чувством вины, были:

— Не плачь, бабушка Лиза, — в то время как маленькие пальчики вытирали ее слезы.

Мэрин тоже был рядом. Впервые за все время он спустился со своего холма, и однажды она обнаружила его сидящим у нее на кухне. Его философия была простой. Фил никуда не ушел. Он был здесь, с ними, наблюдал за ними, ожидая, что они покажут ему, что вполне могут справляться со всеми проблемами. Он научил Лизу, как разговаривать с Филом, как просить у него совета и вслушиваться в себя, чтобы услышать его ответ. Он говорил ей, что Фил не хотел бы, чтобы она растрачивала свою жизнь на слезы, или чтобы детские воспоминания Бет были слишком грустными. И он научил ее наконец, как отпустить от себя Фила, позволить ему уйти, чтобы печаль о нем больше не заполняла дом. Он научил ее посещать могилу рядом с могилами дочери и зятя на освещенном солнцем склоне холма с чувством радости, а не грусти, и не каждую неделю, а время от времени, когда ее вдруг начинало тянуть туда. Он также научил ее, как оградить их жизнь от Брид. Их ферму больше не будут посещать дикие кошки и мстительные завистливые духи. Когда же он почувствовал, что она уже может обходиться без него, он стал приходить на ферму все реже и реже, и однажды, когда она свернула с дороги к его коттеджу, она обнаружила, что он ушел, а печная труба остыла. Она поняла, что он снова покинул ее и ей придется справляться со всем самой.