Читаем По воле Магии полностью

— Хочешь, я скажу, почему ты молчишь? А потому, что не было признания! А потом, что ты помнишь о суде? Ты давал показания? Или просто присутствовал там — это же был твой коллега, подчиненный, соратник — не могло быть не интересно, как пройдет процесс. Помнишь тот день, когда был суд? Кто там вообще выступал? Как именно звучал приговор? — наседала на него Амелия.

— Не был я в суде, — раздраженно ответил Грюм, — потому ничего и не знаю.

— А может быть, просто не было суда? Как-то очень подозрительно: кого ни спросишь — никто там не был. Разве что на суде было двое: Сириус Блэк да Альбус Дамблдор, который подписал распоряжение о его заключении в Азкабан.

— Это ты сейчас серьезно все говоришь? — уточнил Аластор.

— Более чем! Вон иди в тот угол моего кабинета, я сейчас выдам тебе все материалы по делу «Блэк против Министерства и Дамблдора». Сиди, читай показания, протоколы и заключения менталистов и смотри воспоминания. Потом дальше поговорим.

Сама же Амелия вызвала Петера Ругхарта, который вчера занимался расследованием в Общественном центре, отделила их пологом тишины от Аластора Грюма, и приготовилась выслушивать отчет о проделанной работе.

— Вчера мы взяли устные показания и воспоминания Аделины Розалинды Гринфилд и Дункана Персиваля Честертона, которые

6/289

проводили в момент разговора Лордов Селвина и Нотта собеседования с кандидатами. Аделина беседовала с Хоунор Ларкин по вопросу обучения на герболога, Дункан разговаривал с Сайрусом Илствином о записи на лист ожидания в фермерскую программу. Неподалеку дожидался своей очереди Леланд Эллджер. Мы связались со всеми кандидатами и пригласили их зайти в Общественный центр. Там попросили ответить на наши вопросы, используя дар одного из охранников центра определять, говорит волшебник правду или лжет.

— Что, действительно там есть такой маг? — удивилась мадам Боунс.

— Да, и не один! Как минимум их трое. Все они присутствовали на снятии показаний как у миссис Гринфилд и мистера Честертона, так и у троих потенциальных информаторов врага. Все трое независимо друг от друга (это я настоял для чистоты эксперимента) молча написали одно и то же имя — Леланд Эллджер. Как потом они объяснили, он соврал, отвечая почти на все вопросы: цель прихода в центр, зачем вам эти курсы, слышали ли вы, о чем разговаривали Лорды Нотт и Селвин, передавали ли вы кому-нибудь эту информацию, — рассказал Ругхарт.

— Надеюсь, вы не стали его арестовывать? — уточнила Амелия.

— Ну что вы, мадам, кто же сразу арестовывает раскрытого агента? Мы повесили на него следилку и отправили за ним наружку, — сказал Петер, — что-то да должно сработать!

— Это всё?

— Еще нет! Далее я по своей собственной инициативе, прихватив одного парня-детектора лжи из охранников Центра и начальника СБ Кернера Вольфганга Аккермана, вернулся в тратторию «Buonissimo», где мы еще раз поговорили с синьором Зингеролле и взяли у него воспоминания, из которых потом сделали неподвижные колдофото, так как Аккерман выдвинул интересные идеи: во-первых, попробовать «пробить» нападавших через магловский Аврорат, сказал, что у них есть специальная «база данных» всяких отморозков, а во-вторых нанять частного детектива-сквиба, чтобы он вел это дело с магловской стороны, — доложил Ругхарт.

— Это все — отличные идеи, работайте, Петер, дальше в этом направлении, — сказала Амелия, потом взглянула на Грюма, который просматривал очередное воспоминание и сказала, — пришли ко мне Ньюболда с О`Нейлом, пусть отчитаются, что им удалось найти в Хогвартсе.

Энтони и Дермонт явились сразу же, видимо, догадывались, что следом за Питером на отчет пойдут они. Ньюболд начал:

— Мы тщательно обыскали рабочее место Ирмы Пинс в библиотеке. Не нашли абсолютно ничего предосудительного, а также не обнаружили никаких контактов ни в каком виде. Сделали вывод, что на работе она такой информации не держала. Затем мы отправились осматривать её личные покои. Эта Пинс оказалась большой педанткой, она сохраняла всю переписку, которую когда-либо вела. За период «до вербовки» на наш взгляд интересны несколько писем Альбуса Дамблдора, где он просит её содействовать его трудоустройству в Хогвартс и дать знать, когда здесь появится вакансия. Остальное — переписка с однокурсницами, покойными родителями и также скончавшейся уже её двоюродной сестрой.

— Далее мы обнаружили переписку с её, по показаниям менталиста, вербовщиком Джорджино Беннтичиано в 1934-м году. Мадам на тот момент было уже пятьдесят три года (она же однокурсница Директора), а этому итальянцу всего двадцать пять. Конечно, Пинс, как и любая нормальная волшебница, которая за собой следит, не выглядела на свои пятьдесят с хвостиком и, судя по их очень и очень горячей переписке, отношения у них были совсем не платонические. Надо сказать, этот Джорджино был еще тот затейник и скабрезник. Я читал, мадам, и краснел, — продолжил О`Нейл.

— Хорошо. А после 1934 года с кем она переписывалась? С этим Джорджино? — уточнила Амелия.