Читаем По тылам врага полностью

Зимний день короток, но на этот раз он тянулся, казалось, целую вечность. Скорее бы уж открывала огонь эта чертова батарея!.. А она, словно испытывая наше терпение, дала знать о себе только под вечер. Услышав, наконец, звенящий свист пролетавших над нами тяжелых снарядов, а вслед за тем далекий грохот орудий, мы с Тополовым осторожно выдвинули над краем воронки стереотрубу, чтобы при следующем залпе определить примерное направление на батарею, а по чуть заметным вспышкам от выстрелов ее орудий — расстояние, которое нам предстояло пройти. Высчитали, что батарея находится от передовой километрах в десяти. Это было не так-то уж далеко. За ночь мы успеем добраться туда, сделать все, что нужно, и возвратиться обратно.

Пролежав до полной темноты в воронке, мы вышли из своего укрытия и, встретившись в условленном месте с лейтенантом Васиным и минером Андреем, пошли обратно в совхоз. Лейтенант шел довольный. Разведчики части не только подробно рассказали ему, как пройти в нужное место, но и обещали дать проводника. Это было [64] надежнее. И лишь Андрею не удалось узнать ничего полезного.

— Только табак попусту потратил, — ворчал он. — И что за народ! Каждый норовит завернуть чуть ли не в полгазеты на даровщинку, а как сказать что-нибудь дельное, так никого нет, — отчитывал он дорогой своих собратьев минеров. — Они, видите ли, не знают, где здесь теперь наиболее надежные проходы в минных полях. «Карта минных полей есть?», — спрашиваю. «Есть, — отвечают. — Только эта карта теперь вроде филькиной грамоты. За последнее время мы на разные сюрпризы фрицам не скупились. Они тоже не оставались в долгу. В конце концов тут все так запуталось, что теперь и с пол-литром не разберешься...» Вот и все, что удалось узнать...

Что и говорить, радоваться было нечему. Нам предстояло пройти полосу минных полей более чем в километр шириной, разделяющей наши и вражеские окопы. Подрыв на мине кого-нибудь из разведчиков мог бы не только затруднить, но и вообще сорвать операцию. А наши минеры, несущие службу на передовой, как выяснил Андрей, не могли указать безопасного прохода. Вот и оставалось только тешить себя надеждой, что все обойдется благополучно.

...Весь следующий день разведчики отдыхали. Не раз то один, то другой из состава группы подходил, интересуясь, когда же мы пойдем в «гости», имея в виду начало операции. Но и я, и назначенный помощником командира группы старшина 1-й статьи Тополов либо отмалчивались, либо отделывались ничего не значащими фразами. Время перехода линии фронта — тайна, и незачем было разглашать ее раньше времени. Только под вечер, построив группу, я сообщил, что через час — поход. Все сразу легко вздохнули. Ведь самое тяжелое — это неопределенность. Начались горячие сборы. Люди еще и еще раз проверяли подгонку лямок от заплечных мешков с коробками тола, оружие, перематывали теплые портянки. За ночь нам предстояло пройти около тридцати километров, и натереть ногу — значило стать обузой для всей группы...

Было уже совсем темно, когда мы подошли к передовой. Здесь нас встретили представители части, державшей в этом районе оборону, и мы расположились в окопах [65] и снова стали ждать. Андрей настоял, чтобы ему разрешили выбрать наиболее безопасную дорогу в минных полях, а затем уже всем начать переход линии фронта.

— Зачем рисковать зря? Я и один справлюсь в лучшем виде. Задаром, что ли, его за собой таскал, — показывал он на миноискатель. — Быстро управлюсь. Одна нога здесь, а другая там...

Но это только так говорится. На самом же деле Андрей вернулся почти через час.

— Видишь, какой фейерверк устраивают, гады, — ругал он гитлеровцев, действительно не скупившихся на ракеты. — Больше лежать приходилось, чем ползти. Ну да ладно. Я там все же несколько мин снял. Теперь пройдем без опаски. Пошли...

Следовало торопиться, чтобы успеть дойти до батареи, сделать все что нужно и еще затемно возвратиться обратно.

Первыми вместе с Андреем пошли Тополов и Марков. После перехода «ничейной» полосы могли встретиться гитлеровские «секреты», которые нужно было бесшумно снять. А старшина и «гармонист», как в отряде любовно звали Маркова, были на этот счет большие мастера. Все остальные входили во «второй эшелон» и шли с интервалом в десять — пятнадцать метров, чтобы в случае подрыва кого-нибудь на мине не было лишних жертв.