Читаем По пути Ясона полностью

Слепой прорицатель Финей на берегу Босфора предрек аргонавтам, что они найдут остров Ареса заселенным злобными птицами. Он говорил: «У острова с берегом гладким / Бросивши якорь, любыми уловкам птиц отгоните / Наглых, которые остров пустынный бесчестною стаей / Заполонили». Эти птицы имели обыкновение нападать на людей. Когда аргонавты на веслах подошли к острову, одна птица уронила на них перо — и ранила в левое плечо Оилея. Эрибот, сидевший с Оилеем на одной скамье, выдернул это перо и перевязал товарищу рану, а Клитий подстрелил из лука следующую птицу. После чего половина аргонавтов подняла над головами щиты, накрыв таким образом «Арго», а другая половина продолжала грести. Сойдя на берег, аргонавты принялись шуметь — ударяли мечами о щиты и громко кричали, и «тысячи птиц поднялись там и сям и в бегство пустились», осыпая море и сушу десятками перьев по пути «через море к горам отдаленным». Иными словами, перед нами описание высадки на остров, населенный множеством птиц. Именно таков остров Гиресун: на его скалистых уступах ряд за рядом сидели бакланы и чайки; прибытие нашей галеры изрядно их напугало, и они десятками взмыли в воздух, где уже парили в восходящих потоках их пернатые собратья.

^{Остров Гиресун}

Чтобы высадиться на острове, и сегодня требуются осторожность и сноровка. Гавани как таковой на Гиресуне нет, только грубая пристань, вырубленная в скале. Никто не живет на этом острове шириной примерно 250 метров, хотя византийцы в свое время воздвигли тут укрепление. Ныне остров становится обитаемым лишь 20 мая, когда сюда приплывают люди с материка, чтобы совершить некие языческие обряды — вера в магические свойства острова сохранилась до наших дней. Сначала современные паломники выходят на берег реки на материке и бросают в воду семь двойных пригоршней гальки, за которой следует еще одна — на сей раз единственная; это символизирует очищение, освобождение от бед и забот. Затем все садятся на лодки, плывут к острову и трижды обходят его вокруг, непременно с востока на запад. Выйдя на сушу, люди приближаются к одинокому черному валуну, который торчит из песка на восточном берегу острова. Этот валун, футов 10 в диаметре, напоминает огромный бильярдный шар; он из той же породы, из которой состоят Сталкивающиеся скалы, и весь усеян крошечными отверстиями. В эти отверстия верующие кладут свои приношения: связанные вместе камешки от влюбленных, собирающихся пожениться; камешек от бездетной пары, мечтающей о ребенке… Иногда к приношению добавляют цветную ленточку. Молодой и ловкий мужчина может, чтобы желание точно сбылось, взобраться на валун и трижды прижаться к его поверхности.

Старый лодочник, который зарабатывает на жизнь тем, что перевозит на остров всех желающих, рассказал мне, что некоторые ищут на острове сокровища, прежде всего — в византийском укреплении в центре Гиресуна, ныне густо заросшем подлеском. До сих пор никаких сокровищ найти не удалось, однако местные истово веруют в святость черного валуна. Интересно, не может ли это валун быть тем «черным камнем», на котором, по Аполлонию, амазонки убивали приносимых в жертву лошадей? Вполне возможно. Или же алтарь мог находиться в центре острова, где ныне папоротники и кусты, над которыми, раскинув крылья в воздушном потоке, беспрерывно парят чайки.

Четверо сыновей Фрикса, наполовину греки, наполовину колхидяне, ужаснулись, узнав, что аргонавты намерены забрать золотое руно. Известно ли им, спросили они аргонавтов, что царь Эет с недоверием относится к чужестранцам и обыкновенно подвергает тех смерти? Что же касается руна, колхи весьма его почитают, и висит оно в священной роще, на ветвях священного дуба. Его стережет огромный дракон, который никогда не спит. Иначе говоря, плыть в Колхиду за руном — безумие. Тем не менее, будучи кровными родственниками Ясона и обязанными аргонавтам за свое спасение, сыновья Фрикса согласились вернуться в Колхиду — по крайней мере, чтобы попробовать уговорить Эета.

От Гиресуна на восток бухты на побережье встречаются чаще, а вдоль берега, под сенью близлежащих гор, вьется дорога. Во времена аргонавтов здесь стояли леса, известные тем, что в них обитал народ моссинеков — дословно «жителей моссин» (моссина — деревянный дом). Эти люди имели извращенные представления о благопристойности: «То же, что делаем мы у себя в домах, моссинеки / Делают прямо на улице и не боятся укора; / Нет в народе стыда пред соитьем, но с женами, словно / Свиньи, нисколько людей, находящихся тут, не стесняясь, / Все на земле открыто в любви сочетаются общей». Однако, по Аполлонию, моссинеки не были жестоки, и если их правитель совершал ошибку, его наказывали лишь тем, что сутки держали под запором и не давали есть.

Сегодня холмы земли моссинеков покрыты чайными деревьями либо зарослями орешника, которые тянутся на целые акры; везде, куда бы ни приставали, нам предлагали орехи — сырые, жареные, в конфетах и в пасте.