Читаем По прихоти судьбы полностью

— Я хотел взглянуть, как вы живете. Узнать, не нуждаетесь ли в помощи. — В голосе Дэниела неподдельное страдание и горечь, но мне его не жаль.

— Ты с самой первой минуты врал, — цежу я сквозь зубы. — Бессовестно втирался в доверие ко мне и к Лауре, выслушивал мои излияния, а сам все это время обо всем знал!

Лицо Дэниела перекашивает как от удара, его глаза краснеют от подступивших слез, но я не знаю пощады.

— Как ты посмел явиться сюда и занять место Ричарда?! Как у тебя хватило наглости переступить порог этого дома?!

Дэниел качает головой, безмолвно прося: не надо.

— Я и думать не думал, что… займу его место. Мне и в голову не могло прийти, что я… полюблю вас.

— Почему же ты не исчез, когда это понял?! — безжалостно кричу я.

— Потому что уже не мог… — сдавленным голосом, покорно роняя голову на грудь, произносит Дэниел.

— Опять не хватило смелости? — Усмехаюсь, одержимая желанием ударить побольнее.

Дэниел качает головой.

— Потому что не хотел… и не хочу… — Он смотрит на меня глазами преданного пса. — Я все раздумывал: может, так будет даже лучше — молчать до конца дней и стараться изо всех сил, чтобы вы с Лаурой были сыты, здоровы и счастливы…

— Кто дал тебе право?! — надрывно кричу я, чувствуя, что не имею власти над этой раскаленной ослепляющей злостью. — Кем ты себя вообразил?!

Дэниел берет меня за руку, но я отдергиваю ее, будто ошпариваясь.

— Убирайся!

— Трейси!..

— Уходи — и чтобы духу твоего больше здесь не было!

Дэниел в отчаянии крутит головой, словно ему внезапно сообщили, что он смертельно болен и завтра же умрет, а он чувствует себя вполне здоровым и не желает верить врачам.

— Подожди… Давай поговорим…

— Нам не о чем говорить! — отрезаю я, складывая руки на груди.

— Дай я все объясню…

— Уходи! — не терпящим возражений тоном говорю я. — И забудь о нас.

Дэниел прижимает руки к лицу и несколько мгновений сидит не двигаясь.

— Уходи, — повторяю я. — Ни к чему тянуть резину.

— Позволь, я хотя бы дождусь Лауру… — приглушенным голосом просит он. — Она у Брэда, побежала показать ему домик, который мы вместе собрали…

Категорично качаю головой.

— Уходи немедленно. Лучше не травить ей душу прощальными сценами.

— Ты не можешь запретить мне проститься с ней… — бормочет Дэниел, обжигая меня отчаянным взглядом. — У нас свои отношения, мы друг другу дороги…

— Я мать Лауры. Понимаешь, мать?! И пока что полностью за нее в ответе! Мой святой долг ограждать ее от бед, хотя бы от тех, от которых могу.

Дэниел медленно поднимается, делает шаг в сторону двери, приостанавливается и смотрит на меня потухшим взглядом.

— Но что ты ей скажешь? Как объяснишь?

— Что-нибудь придумаю, — отвечаю я, не намереваясь уступать.

— Тоже станешь лгать?

— Это будет святая ложь. Ложь во спасение.

— Моя ложь тоже была во спасение, — уже почти ни на что не надеясь, говорит Дэниел. — Я тоже…

В приступе гнева вскакиваю с кресла.

— Или ты сейчас же уйдешь, или я позову Лауру и Брэда и расскажу им всю правду! Потом мы выставим тебя все вместе, выгоним в три шеи!

Дэниел, не добавляя больше ни слова, уходит, а я падаю на диван и даю волю потоку слез, из-за которых уже не могу дышать.

— Мама?

Поднимаю голову и вижу испуганную Лауру. В ее руках симпатичный деревянный домик, который они собрали из отдельных деталей вместе с Дэниелом. Это он подарил ей сегодня конструктор.

— Ты плачешь? — У Лауры изгибаются бровки — она сама готова залиться слезами. — Почему?

Я рыдала бы еще битый час, не будь рядом дочери, но ради ее спокойствия должна немедленно прекратить. Сажусь, вытираю щеки и изображаю на лице улыбку.

— Да, я немного поплакала… — тут уж не соврешь, — потому что… у меня вдруг разболелась голова.

— Из-за чего? — спрашивает Лаура, и ее брови расправляются. Головная боль небольшая беда, особенно по мнению здорового жизнерадостного ребенка, еще не ведающего, что это такое.

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Просто разболелась и все. Но теперь уже не болит.

Лаура забирается ко мне на колени, осторожно ставит рядом на диване свой домик и заботливо проводит по моему лицу ручками.

— Ты отдохни, не волнуйся…

С улыбкой киваю.

— Постараюсь.

Лаура обнимает меня за шею, прислоняется к моей щеке своей щечкой, и в эту минуту мне кажется, что никто третий нам вовсе не нужен.

Она внезапно спохватывается и отстраняется.

— А Дэн где?

Начинается самое ужасное. Быстро решаю про себя, что, дабы тоже не погрязнуть во лжи, надо выдумать что-то нейтральное, неоднозначное, что при случае можно в зависимости от обстоятельств интерпретировать по-разному. Лаура спрыгивает с моих колен и берет домик.

— Брэд сказал, что, если этот дом будет стоять на одном месте, можно сделать в нем настоящие лампы. Тогда я буду включать свет! Надо рассказать про это Дэну, он обрадуется!

Беру Лауру за руку и привлекаю к себе.

— Дэн уехал, золотце.

— Куда? — удивленно спрашивает она.

— По делам или домой, — неопределенно говорю я. — Точно не знаю.

Лаура, уже чувствуя по моему тону, что стряслось нечто неприятное, растерянно моргает.

— Но ведь он сказал, что сегодня сам уложит меня в кровать и пожелает приятных снов.