Читаем По дороге к концу полностью

Сегодняшний предмет обсуждения — The Novel Today.[40]Даже не предмет обсуждения, а, скорее, бездонная дыра. Хотелось бы когда-нибудь увидеть определение понятия novel. Разве возможно без определения самого понятия сказать что-то вразумительное о современном романе? Но пытаются. Энгус Уилсон представляет первый доклад: весьма дельный обзор английских литературных традиций, согласно которому, с бросающейся в глаза неизменностью, непорочная деревня должна защищать истинные жизненные ценности от коррупции большого города. Вымышленность, мнимость подобного противопоставления положила конец традиции, в результате чего многие писатели, уверенно чувствовавшие себя на этом поприще, оказались теперь в замешательстве. Угрожают ли роману современные средства коммуникации? Роман в виде беглого, непритязательного развлечения для публики будет несомненно уничтожен телевидением, но Art Novel,[41] индивидуальный по форме и взглядам и свидетельствам, содержащимся в нем не должен, по мнению Уилсона, страшиться этой угрозы. Звучит очень убедительно, и было бы просто замечательно, если бы все оказалось правдой, но так ли это? Не приведет ли низкое качество телевизионных программ к тому, что со временем обыватель перестанет воспринимать то, что потребует от него хоть каких-то усилий, пусть даже самых ничтожных? Не хочу выглядеть пессимистом, но мне кажется, что эта версия имеет такое же право на существование, как и предыдущая. Конечно, литература выживет, но насколько сузится круг ее влияния и насколько ничтожным будет духовный и материальный контакт — контакт, которого и сейчас уже практически не существует — с государством и обществом? Ни Уилсон, ни один из выступающих этот вопрос не затрагивают.

Мэри Маккарти, американская писательница, романистка и критик, болтает минут пятнадцать, но вот о чем, хоть убей, не знаю. И непонимание мое не связано с ее американским акцентом, нет, но с тем фактом, что большинство американцев разворачивают свои мысли в совершенно отличном от европейцев ритме, так что нам частенько начинает казаться, что они совсем ничего-то и не утверждают. В письменном виде, если появляется возможность самому выбрать скорость впитывания информации, выясняется, что им есть о чем рассказать и что это действительно достойно внимания.

Мой земляк Г. выходит к трибуне с коротким и информативным вступленьицем, в котором выражает надежду, что мир Коперника и Мультатули[42] будет открыт заново. Выступление, достойное награды, и ни одна собака не заинтересовалась. Нет, народу нужен блеск и сама себе перечащая так называемая веселуха. Ее можно в изобилии найти в выступлении Генри Миллера. (Для меня до сих пор остается загадкой, почему кто-то когда-то серьезно воспринял сочинения этого самовлюбленного хвастуна, ведь основой вдохновения ему служит помесь утомляющих попыток разоблачения и последующего избиения мещанства с зачатками теософии родом из Западной Фрисландии 1910 года, и все это неудобоваримо изложено; я очень хотел бы описать несоответствующую возрасту бодрость этого старого лесного ебаря, который в своем крестовом походе против недалекости мышления сам стал инкарнацией ограниченности.) Толпа напрягается в ожидании: что же скажет о романе пророк? Мелькают тысячи вспышек, быстрее и быстрее, некоторые спотыкаются в своем рвении не упустить, навсегда запечатлеть на светочувствительной пленке момент, когда оракул из Калифорнии обогатит мир еще одним перлом.

— Well, — говорит вечный юнец, — I want to tell you that I have been walking around a great deal in your beautiful city, and that I’ve been looking at such marvelous paintings in your galleries! I would say: let us talk about painting. Let’s not talk about the novel, it’s been dead for at least fifty years.[44]

Какие уникальные и истинные слова! Бессмысленно упоминать, что эта чушь была встречена шквалом аплодисментов. Я же тем временем подсчитал, что на деньги, затраченные на то, чтобы заполучить этого старого хуя аж из Калифорнии, можно было бы целый год содержать двух студентов, или дать два заказа художникам, или администрация района или края могла бы оплатить картину или скульптуру. И можете назвать меня брюзгой, потому что я считаю, что определенные нормы необходимо уважать; потому что я считаю, что приглашение к участию в конгрессе — если уж такое приглашение принимается — обязывает человека вести себя на этой конференции прилично.