Читаем Плохие кошки полностью

С таким звуком в голове появилась мысль. Я засмеялась. Я двигалась под музыку понедельника и вот-вот собиралась войти в ритм вторника, как вдруг игла прошила пластинку, кассету зажевало и… Помнит ли кто-нибудь, как жевать кассеты? Я ощущаю себя чудовищно старой в свои двадцать семь. Конечно, не такой старушкой, как в восемнадцать или двадцать пять, но все же. Мои друзья воспользовались свободной минуткой и переженились в случайном порядке, разродились, кто сколько мог, а я рассталась с мужем, оказалась на улице без работы, денег и совместно нажитого кота.

Прошло уже больше года с того дня, когда моя жизнь остановилась, посмотрела на меня внимательно и отошла в сторонку. Она — жизнь — захотела сделать перерыв в наших отношениях, и я зависла в янтаре как заправская муха.

Нет, что вы! Я очень старалась пережить, встать с колен обратно в болото, пила ровно столько, сколько нужно пить по ГОСТу. Люди, делившие со мной бутылки, падали под стол и не шли на работу, а я продолжала употреблять и идти. Идти за добавкой, разумеется.

Меня поддерживали — о, как меня поддерживали! Восьмирукие друзья умывали меня, запихивали еду, плакали со мной и смеялись, трясли, но не взбалтывали.

Дорогие товарищи говорили мне: «Держись, все будет хорошо, ты, главное, держись всячески». И я кивала, держась за дверной косяк, потому что иначе водка снова перевесила бы человека. Сегодня видела как стайка грязных алкоголиков хлопала по плечу грязного же алкоголика, твердя:

— Грязный алкоголик, ты, это, держись! Все у тебя будет хорошо, ты же знаешь!

— Знаю! Будет! — резво кричал грязный алкоголик и, шатаясь, падал на проезжую часть.

Поддержечка.

Друзьяшечки.

Теперь у меня каждый день — сегодня. Потому что если я кручу головой во вчера или завтра, то она кружится, и я стараюсь смотреть только прямо перед собой.

Сегодня я — Самсон, раздирающий колготки перед важным свиданием. Сегодня я — разорванная Джека пасть. Сегодня я надела Шлем Ужаса наизнанку. Сегодня я — ансамбль песни и тряски им. Святого Витта.

Я никогда не любила кошек. Пожалуйста, не заносите надо мной эту грязную тарелку — для этого будет время, а я пока объяснюсь и помою вашу посуду.

Я очень не любила кошек и даже имела специальные встроенные гаджеты. У меня была специальная штука, которую я называла «откошко». Каждый раз, когда радивый хозяин между чаем и водкой начинал предлагать мне потискать своего питомца, я закрывала откошко и улыбалась во все свои пятьсот тридцать восемь зубов (ежемесячно у меня растут зубы мудрости, я могу перегрызть колючую проволоку и раз в год получаю Нобеля под разными именами и бородами). Я терпеть не могла кошачьих, а еще больше меня бесило, когда их сажали мне на колени и они начинали миучить и царапать мое откошко. А хуже звука царапанья когтями по стеклу может быть только… М-м-м… Да нет, ничего не может быть хуже. Дрянь какая-то. Еще и с хвостом.

А, главное, скажешь между делом:

— Не. Я кошек не люблю.

И на тебя уже и смотрят как на членовредителя из Южного Бутова. Члены попрятали все. Мол, если тебе наша Мурка отвратительна, ты, поди, и нас-то не особо, и по воробьям из рогатки, и пряники-то наши не ешь больше!

С каких пор вообще? Какого черта? Верните пряники!

Моя нелюбовь к котам с ветерком доехала до апогея и, собственно, развиваться дальше было некуда. Я пребывала на вечеринке, не забыв двадцать восемь раз попросить отстранить от меня котиков, а еще лучше — перестать ими в меня тыкать. Уберите Вольдебарсика, как говорится, он меня утомил А потом, конечно, набралась как сапожник, слово за слово, нога за ногу, просыпаюсь — и совершенно забываю имитировать свою «аллергию на кошек» (тоже был удобный гаджет). Тут-то меня и раскрыли, мол, вовсе я не болезная, а просто злая. И котиков во главу стола прямо на самовар ставят.

«Черт побери, взрослая же девочка, надо как-то бороться с комплексами!» — подумала я и тут же завела кота.

Не знаю уж, как может допиться до такого состояния индивидуум, который, например, не переносит змей, пауков или те же самолеты, и внезапно завести себе аспида, птицееда или Ту-134. Мне, конечно, повезло, что я не могла терпеть кошек, а не Китай, потому что совсем не получилось бы попросить мою добрую Т. из Подольска организовать мне миллион-другой китайцев, а вот с котятами она легко согласилась.

Я, конечно, как человек, выросший с врожденным пороком отрицания домашних животных, совершенно не поняла, как пользоваться котенком. Долго его крутила, пока нас обоих не стошнило.

Тут на помощь стали приходить бывалые котоводы в пятом колене и открывать мне глаза.

— Ты решила назвать котенка Тесла? Ничего нельзя решать за него, он сам себя назовет!

— Ты хочешь, чтобы котенок любил тебя больше сожителя? Ха-ха! Он сам решит, кого любить и как!

— Ты хочешь, чтобы котенок спал в своей коробке, а не у тебя на подушке? Три ха-ха! Он сам решит, где спать, что есть и на какой шторе сподручней висеть.

Святые угодники, я завожу кота и ничего не могу за него решить?