Читаем Плохие кошки полностью

Это прелестное создание хорошо разбирается в людях. Самые любимые гости — те, которые ненавидят кошек и, желательно, страдают аллергией на кошек. При виде таких гостей Тушка превращается в ангела и немедленно прыгает таким гостям на руки. Чем больше гости отбиваются, тем нежнее она начинает их обвивать. К кошатникам Тушка подходит по-другому. Сначала она снисходительно подходит, потом улучает момент и дерет их как Сидорову козу. Кошатники удивляются. А ведь я их честно предупреждаю. Никто не верит! Хотя характер Тушки вполне гармонично подчеркивает ее внешность. Маленькая голова, очень толстый висящий живот (первые два года я боялась, что она беременна, но спустя два года как-то подуспокоилась на эту тему). Она черно-белая. При этом на черной мордочке белые пятна расположены так хитро, что кажется, будто у нее перекошенное от злости лицо, апофеозом которого является донельзя тяжелый взгляд.

Моя подруга говорит, что, как только она приезжает ко мне в гости и заходит в гостевую комнату, у Тушки появляется совершенно однозначное выражение лица; «Ну че приперлась? Не видишь — на этой кровати сплю я». Подруга уже научилась говорить ей: «Иди отсюда». Тушка мрачнеет и, ворча, уходит. При этом подруга буквально слышит в голове фразу: «Бли-ин… понаехали тут всякие. Ты еще не свалила? Когда же ты куда-нибудь денешься…». Как только подруга уходит по делам, Тушка немедленно заявляет права на свою кровать. При виде ЭТОЙ, которая почему-то здесь спит, Тушка недовольно поднимает бровь и вцепляется когтями в кровать. Вид у нее безусловно убедительный.

Правда, есть исключение. Няня детков ее обожает. Она всю жизнь ненавидела кошек, но Тушка растопила ее сердце. Каждый раз она встречает няню преданно у входа и начинает очень членораздельно мурлыкать:

— Ка-ак меня ту-ут обижа-али, пока тебя не было!!! А моя-то, стерва, вкусного не дала! Хорошо, что ты пришла. Я тебе та-акое расскажу про ЭТУ…

Нет, она уже три раза поцарапала нашу няню. Но потом извинилась. Зато когда няня разговаривает со мной по телефону, Тушка кусает ее за ноги с намеком: «Ты что делаешь?! Ты с ЭТОЙ разговариваешь? С ума совсем сошла. А ведь приличный человек».

Привычки у нее тоже довольно мерзкие. Во-первых, она обожает насрать на коврик в ванной, во-вторых, считает, что все кусты роз — ее персональный туалет. Поэтому выходящие на балкон друзья бывают поражены запахом, который совсем не напоминает запах майской розы, а скорее, филиал общественного туалета при вокзале. Она может неожиданно наблевать в самых неожиданных местах. Вообще, все подобные проявления я списываю на ее глубокий внутренний мир. То есть так она выражает свою позицию и отношение ко мне. Как минимум.

Свою свободу Тушка отстояла самостоятельно. Она долго упрашивала меня открыть дверь. Когда я не согласилась, просто сиганула из окна на лимонное дерево. Падение с третьего этажа на лимон стоило ему почти всех плодов, а на Тушку впечатления не произвело. С тех пор она подходит к двери и громко требует выхода. Когда она возвращается обратно — орет под дверью так, что соседи волнуются. Мне кажется, скоро она будет громко стучать в дверь. С момента приземления на лимон Тушка превратилась в самую альфу-кошку на районе. При виде ее коты бросаются в разные стороны.

Мне иногда кажется, что она перерожденный в кошку Торквемада.

Но с нашей семьей ей тоже не очень повезло. В семье бурно интересуются, когда же Тушка оставит сей бренный мир. Моя мама Веронюша мечтает о чистоте и безблохастости, дети — о хомячке или щеночке. Вот так и начинаются наши разговоры: «Вот когда Тушка умре-ет…» Но яснее я вижу перед собой картину, как она танцует на моей могиле, размахивая пощипанным хвостом.

Хотя я уверена, через некоторое время она будет очень по мне скучать. В конце концов, жить в доме, в котором есть один принцип для всех: «Кто насрал на коврик — ночует на улице», не так уж плохо. Да и я буду по ней скучать. Может, она могла бы обладать более миловидной внешностью или фигурой, менее мерзотными бытовыми привычками, более миролюбивым характером. Но зато в харизме и индивидуальности ей невозможно отказать! И вообще, кошки сами находят своих хозяев. И если мне суждена Тушка, а я суждена ей, то, наверное, это правильно и справедливо. Поэтому мы сейчас настороженно смотрим друг на друга. Она на десять минут оставила свой хвост. Я — текст. Мы обе ожидаем подвоха. Но все равно в наших взглядах есть большая доля уважения друг к другу. А это все же — немало.

Я пытаюсь думать, что мой котик плохой.

Плохая кошка, очень плохая. Я истово насупливаюсь. Я морщусь так, что меня вот-вот спутают с печеным яблочком.

Мне нужно объясниться, я знаю, поэтому буковки одна за одной появляются, усаживаются в ряд, бубнят, пьют кофе, размахивают ручками, но потом исчезают, обязательно за собой прибрав.

Крэш-бум-бэнг.