Читаем Плохие кошки полностью

Для медсестры Люси наступили счастливые дни. Доктор Беро отдал ей свой старый пленочный фотоаппарат, за который когда-то выложил кучу денег, и научил им пользоваться. Хотя аппарат этот морально устарел, Виктор не спешил с ним расставаться из-за высокого качества снимков. Люся с азартом неофита постигала законы нового ремесла и заваливала своего учителя всевозможными вопросами, готовясь к каждой встрече, как к уроку. Ей хотелось знать все. Виктор отдал ей несколько книг по фотографированию, которые сам так и не дочитал, и она проштудировала эти учебники от корки до корки. Подкарауливая своего кумира в ординаторской, Люся показывала свежие снимки и заводила разговор об экспозиции и балансе белого, а Виктор скучал. Он считал излишним углубляться в технику, в фотографии его прежде всего интересовал сюжет. Беро льстило внимание медсестры, но настораживало ее чересчур сильное рвение — избыточное, как он считал. Ученица не должна превосходить учителя, медсестре следует понимать, что в его проекте она всего лишь инструмент для фиксации объектов, приложение к фотоаппарату. Снимки, которые Люся приносила на его суд, он небрежно просматривал и находил в них множество недостатков. И только посмертные фотографии скончавшихся пациентов неизменно получали горячее одобрение Виктора.

К следующему утру все было кончено. Гришкина палата опустела, и даже кот куда-то исчез. Остановившись в дверях, баба Люба рассматривала нетронутую белизну безукоризненно заправленной кровати. Теперь, когда ей не с кем было враждовать и некого ненавидеть, она чувствовала себя брошенной и осиротевшей. Григорий Мостовой покинул этот мир, избавившись от изношенного тела, а она, баба Люба, осталась. Когда же наконец придет и ее черед? Как же она устала доживать и ждать смерти…

Тяжело ступая, баба Люба поковыляла прочь, погруженная в свои мысли. Она не заметила, как мешочек на боку надулся, отклеился и подмок, обнаружила аварию только по зловонному запаху, и ей снова пришлось просить помощи у медсестер. Карина охотно отозвалась на ее просьбу. Отослала пациентку в комнату, а сама мигом приготовила поднос со всем необходимым, и пока баба Люба брела, постукивая палкой, медсестра уже ждала ее в дверях палаты, слегка покачиваясь в такт неслышной музыке из маленькой кнопки наушника в розовом ушке.

Старуха неодобрительно посмотрела на танцующую девушку и одернула ее:

— Чего ты дергаешься? Ты же на работе!

Карина вспыхнула и вытащила наушник. Сделала все быстро и молча вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Баба Люба легла на кровать, сложив руки на животе, и уставилась в потолок.

Несмотря на усилия медсестры Люси, ее отношения с доктором не развивались. Она надеялась, что общее дело сблизит их, но этого почему-то не происходило. Ей казалось, что стоит еще немного постараться, и охота увенчается успехом, он заметит, разглядит прекрасную душу за невзрачной телесной оболочкой и полюбит ее. Но что-то не складывалось, прощелкивало, и Виктор Беро ускользал из ее сетей, как проворная щука. Сама же Люся влюбилась по уши. Она думала о Викторе все время, сосредоточенно и непрерывно, как будто вероятность их совместного будущего повышалась, подпитываясь энергией ее мыслей. Вспоминала случайные прикосновения его теплого плеча, когда они по очереди заглядывали в окошко стоящего на штативе фотоаппарата. Его сияющие глаза, его радость и оживление при виде новых фотографий. Они вместе изучали негативы на белом матовом экране с подсветкой, предназначенном для просмотра рентгеновских снимков, и Люся видела, как с каждым неудачным кадром его лицо скучнело. И только портреты мертвых людей неизменно ей удавались. Виктор вглядывался в их лица в счастливом восторге, потом поднимал на нее влюбленные глаза, и ей хотелось, чтобы это мгновение длилось и длилось, и повторялось еще и еще.

Старушка сидела на стуле у своей палаты и рассматривала черного кота, кравшегося вдоль выкрашенной тусклой зеленой краской стенки. Животным не место в больнице, но этого кота, казалось, никто из персонала не замечал А бабе Любе он то и дело попадался на глаза. Она вспомнила, как впервые увидела кота, черным пятном лежащего на соседней кровати, и в ее ушах зазвучал негромкий, хрипловатый голос Марии:

— Смерть моя пришла…

Баба Люба вздрогнула.

Она вдруг вспомнила, как быстро и неожиданно сгорел Григорий Мостовой, совсем еще крепкий мужчина. После операции Гришка уверенно шел на поправку, но почему-то слег и умер, как только кот стал вертеться вокруг него. Разве две смерти подряд могут быть простым совпадением? Да этот кот настоящий убийца!

Словно подслушав ее мысли, кот остановился, посмотрел ей прямо в глаза и зевнул, разинув кроваво-красную пасть.

— Мама! Смотри, кошка! — раздался звонкий детский голос.

Старушка и кот посмотрели направо. Возле кабинета заведующего на инвалидной коляске сидел худенький бледный мальчик. Он позвал кота:

— Кис-кис-кис!

Кот двинул ушами и побежал навстречу следующей жертве.