Читаем Плоды земли полностью

– Покажи-ка! – промолвила Барбара и взяла его руку. Аксель опять остался вне разговора и вышел, они снова остались одни. Они были ровесники, вместе учились в школе, вместе играли, целовались и бегали, теперь они с бесконечной важностью освежали свои детские воспоминания, и Барбара немножко кокетничала. Понятно, Элесеус был не то что важные конторщики в Бергене, носившие очки и золотые часы, но здесь, в глуши, и он был барином, этого у него не отнимешь! Она вынула и показала ему свою бергенскую фотографию, вот какая она была тогда, а теперь!

– А чем же ты плоха теперь? – спросил он.

– Ну, так, по-твоему, я не очень подурнела?

– Подурнела! Скажу тебе раз навсегда, что, по-моему, ты стала вдвое красивее, – сказал он, – во всяком случае, полнее. Подурнела? Нет, это великолепно!

– А ты не находишь, что на мне здесь красивое платье, с вырезом у шеи и сзади? И я носила серебряную цепочку, – видишь? Она стоила очень дорого, мне подарил ее один из конторщиков, у которых я служила. Но потом ее потеряла. Не то что потеряла, а мне понадобились деньги на дорогу домой.

Элесеус спросил:

– Можно мне взять эту карточку?

– Взять? А что ты мне дашь за нее?

О, Элесеус отлично знал, что на это ответить, но не посмел.

– Я тоже снимусь, как приеду в город, и пришлю тебе свою, – ответил он.

Она спрятала карточку и сказала:

– Нет, у меня только одна эта и осталась.

Тогда мрак заволок его юное сердце, и он протянул руку за карточкой.

– Ну, тогда дай мне за нее что-нибудь сейчас! – смеясь сказала она. Он обнял ее и крепко-крепко расцеловал.

Стеснение между ними исчезло. Элесеус совсем расцвел и превзошел самого себя. Они любезничали, шутили и смеялись. Он предложил перейти на «ты».

– Когда ты взяла меня за руку, ты была прелестна, словно лебедь, – сказал он.

– Да-да, вот ты скоро уедешь в город и никогда больше сюда не вернешься, – ответила Барбара.

– Неужели ты такого плохого мнения обо мне? – спросил он.

– Ну да, разве у тебя никого нет, кто бы тебя там задержал?

– Нет. Между нами говоря, я ни с кем не помолвлен, – сказал он.

– Как же! Наверно, помолвлен.

– Нет, говорю тебе, это истинная правда.

Они долго любезничали, Элесеус окончательно влюбился:

– Я буду писать тебе, – сказал он. – Можно?

– Да, – ответила она.

– Я не хочу быть назойливым и делать это без разрешения. – Вдруг его охватила ревность, и он спросил: – Я слышал, что ты помолвлена с Акселем, правда это?

– С ним-то, с Акселем! – ответила она так презрительно, что он успокоился. – Пусть себе походит! – сказала она. Но тут же раскаялась и прибавила: – Но сам по себе он ничего, Аксель-то. И он выписал для меня газету и часто делает подарки, это уж надо сказать.

– Боже сохрани! – согласился Элесеус. – Он может быть самым выдающимся и замечательным человеком в своем роде, но суть не в этом.

Однако при мысли об Акселе Барбара, должно быть, забеспокоилась, она встала и сказала Элесеусу:

– А теперь тебе пора уходить, потому что мне надо на скотный двор!

В следующее воскресенье Элесеус пошел значительно позднее, чем в те разы, и захватил с собой письмо. Вот то было письмецо! Целая неделя восторга и головоломной работы; он выносил его, вызубрил наизусть: «Фрекен Барбаре Бредесен, вот уже два или три раза имел я невыразимое для меня счастье видеть тебя…»

Вечер был такой поздний, что Барбара, наверное, уже управилась на скотном дворе, а может, даже и легла спать. Не беда, так даже лучше. Но Барбара не спала и сидела в землянке. И вид у нее был такой, как будто она совсем не хотела быть ласковой, ни капельки, у Элесеуса создалось впечатление, что Аксель оттер его и, пожалуй, пробрал ее.

– Пожалуйста, вот письмо, которое я обещал тебе!

– Спасибо! – сказала она, распечатала письмо и прочла без видимой радости.

– Хотела бы я уметь так хорошо писать, как ты! – сказала она.

Он был разочарован. Что он сделал? Что с ней? И где Аксель? Ушел. Может быть, ему надоели эти настойчивые воскресные визиты, и ему захотелось уйти из дому, а может быть, нашлось нужное дело, потому что он ушел в село еще вчера.

– Что ты сидишь в душной землянке в такой прелестный вечер? Пойдем погуляем! – сказал Элесеус.

– Я дожидаюсь Акселя, – ответила она.

– Акселя? Что же, ты не можешь жить без Акселя?

– Могу, но ведь надо же его покормить, когда он вернется.

Время шло, пропадало даром, близость между ними не устанавливалась.

Барбара продолжала капризничать. Он попробовал опять рассказать о соседнем селе и опять не забыл про свою речь над гробом.

– Сказал-то я немного, но кое у кого вызвал слезы.

– Ну, – промолвила она.

– А в воскресенье был в церкви.

– Что тебе там понадобилось?

– Ну, понадобилось? Просто пошел посмотреть. Священник, по моему скромному мнению, неважный проповедник, у него нет никаких хороших приемов.

Время шло.

– Как, по-твоему, что подумает Аксель, если он застанет тебя здесь и нынче вечером? – сказала вдруг Барбара.

О, если бы она ударила его прямо в грудь, он был бы не менее ошеломлен.

Неужели она забыла их прошлое свидание? Разве у них не было условлено, что он придет сегодня вечером? Он страшно огорчился и пробормотал:

– Я могу ведь и уйти!